Я интересуюсь, как можно улучшить свои наплечники, чтобы они не жрали столько маны. В прошлом бою она едва не закончилась раньше времени, а виной тому именно система защиты.

Кузнец с ходу предлагает кардинальную модификацию, которая не только снижает затраты маны в два раза, но и позволяет не призывать сразу все капсулы. Теперь они появляются из одной ячейки по мере необходимости.

Мне кажется это предложение крайне заманчивым, и я решаю проверить его эффективность и прошу призвать сразу двадцать автоматчиков. Кузнец телепортирует меня в центр тира и исполняет мою просьбу.

В этот раз мне не так страшно… И вместо кирпичного завода, я откладываю небольшую кучку, которой хватит для постройки двух «домиков с уточками». А как ещё можно отреагировать на стрельбу сразу из двадцати стволов? Я ведь не японская порномодель жанра букаке.

По итогу эффективность новой версии наплечников меня радует — ни одна пуля не проходит сквозь «барьер». Но Кузнец предупреждает, что даже при сниженном расходе маны она будет кушать её в больших количествах, и бесконечно танковать урон не получится.

Однако мне это и не нужно, так как я более не намерен проверять на прочность её эффективность и стоять под пулями, ради «Вау» эффекта. Нет, нужно быть осторожнее, ведь кто знает, каких противников подкинет мне судьба.

Принимаю новинку и возвращаюсь в реальный мир, где меня уже ждут вкусные бутеры и стакан апельсинового сока.

Всё-таки, что ни говори, а Розалия настоящая умница. Что бы я без неё делал? Подумываю, взять рыжеволосую бестию с собой, если придётся переезжать. Ведь неясно, какой Катя окажется в постели, а тут всё понятно, и всё замечательно!

Отпускаю Армстронга, чищу зубы и с этими мыслями ложусь спать. Завтра должны прийти вести из роддома, и, возможно, мы вновь будем снимать «кино»…

* * *

Просыпаюсь аккурат к завтраку, который по старой доброй традиции начинается в 11:00. Но не успеваю дойти до столовой, как меня перехватывает Пётр Николаевич.

— Ваше Благородие, я не стал вас будить, но сейчас обязан передать новости из роддома, — говорит он.

— Слушаю, — зевая, говорю я.

— Больной ребёнок, как и ожидалось, умер, — начальник делает многозначительную паузу, будто собирается сказать то, во что сам не верит. — Прошло уже больше тринадцати часов после остановки сердца, но никаких признаков разложения не наблюдается. Главврач сказала, что его словно заморозили.

— Хм… — чешу подбородок. — Я вижу, что вы удивлены, но я догадывался, что так и будет. А что с тем, который должен был появиться на свет?

— Как вы и приказывали, сыворотку ему не вводили. После родов прошло чуть больше восьми часов, пока что никаких проявление пурпуры не обнаружено…