Она подходит к высокому шкафу и начинает в нём рыться. Я в это время доползаю до края кровати и свешиваю ноги. Наступать на гипс или нет — вот в чём вопрос?

Попробую тихонько…

— О! Как это так? — я почему-то спокойно стою на больной ноге. — Зажило? Серьёзно?

— Ваше Благородие, чему вы так удивлены? — доносится из шкафа.

— Перелом был серьёзный… — с задумчивым видом чешу затылок.

— Ваша мачеха отличный целитель и залечила рану без особых проблем, но при этом она всё же прописала постельный режим.

— Мачеха, значит?

— Ну да, госпожа Елена. Вот, кажется, нашла… — Розалия достаёт цветастую рубашку и оранжевые брюки. — Подойдёт?

— Мы чё на Гавайях? Что за стрём… Как вообще в таком ходить можно?

— Но ведь это один из ваших любимых нарядов… — девушка с недоумением смотрит на меня.

— Давай что-то строгое и желательно чёрное, — наконец-то, встаю и иду, но вот куда? — А где туалет?

— Ваше Благородие, вы совсем ничего не помните? Мне позвать вашу мачеху?

— Просто скажи, где туалет.

— Сюда, пожалуйста, — она подходит к правой двери и открывает её.

— Благодарю, — медленно ковыляю в сторону туалета.

— Ну что вы, не стоит благодарностей. Для меня честь служить вам.

Я захожу в туалет, совмещённый с джакузи, а Розалия почему-то следует за мной.

— Эм… Ты что-то хотела?

— Но ведь вы всегда приказывали держать его во время… Ну, вы понимаете… — девушка краснеет и вновь прячет глаза.

— Кого держать? О чём ты?

— Ваш… прибор.

— Это ещё за чем?! — возмущаюсь я.

— Но раньше вы всегда просили…

— Розалия, выйди, пожалуйста, и закрой за собой дверь. Дай мне спокойно помочиться.

— Слушаюсь, Ваше Благородие, — она кланяется в пояс и удаляется.

Мне кажется, что я вижу на её лице облегчение. Скорее всего, ей были не по душе просьбы прошлого Николая. Вот ведь извращенец избалованный… И кем меня считают остальные обитатели дома?.. Даже страшно представить.

Нужно будет поработать над репутацией. Я, конечно, рад своему положению, но чтобы хрен в туалете держали — это явный перебор. Хотя с другой стороны, это показывает настоящее моё положение в обществе.

Хорошо, Кузнец, пока что твои пророчества сбываются…

Делаю свои дела, мою руки, чищу зубы и выхожу обратно. Розалия в это время роется в шкафу, стоя раком. А попка у неё шикарная! По-любому этот малолетний извращенец делал с ней всякое…

— Нашла что-нибудь подходящее?

— Возможно, вот эта… — она разгибается и ударяется головой об полку. — Ай… Вот ведь дура неуклюжая! Простите, Ваше Благородие.

— Да хватит уже извиняться, — тяжело вздыхаю. — Сильно ударилась?

— Нет, совсем нет, — Розалия натягивает фальшивую улыбку.