Вот смотрю в её круглые глаза цвета изумрудов и понимаю, чего она хочет больше всего.

Вокруг никого — почти все спят, а поэтому можно немного нарушить протокол общения аристократа и прислуги. Подтягиваю Розалию к себе и крепко обнимаю. Её руки опущены, а сердце колотится так, что я чувствую его своей грудью.

— Ваше Благородие… — шепчет Розалия. — Что вы делаете?..

— Тебе неприятно?

— Нет, ну что вы… Очень приятно! Просто ваш отец…

— А-а-а… Ты не хочешь, чтобы тебя наказали за моё длительное отсутствие? — продолжаю обнимать её и наслаждаться запахом цитрусов.

Интересный шампунь… Надо будет тоже такой попросить.

— Угу, угу, — еле слышно подтверждает она.

— Ладно, пошли навестим папашу, — заканчиваю с объятиями и ещё немного глажу Розалию по макушке.

Начинаю аккуратно спускаться, держась за каменные перила, и замечаю на щеке девушки одинокую слезу. Видимо, я был прав, когда подумал, что с ней обращались совершенно иным образом.

Что ж, маленький кирпичик на пути восстановления моей репутации уже заложен. И девушке приятное сделал, и запустил эффект сарафанного радио. Прислуга наверняка общается между собой, так пусть думают, что я изменился. Заход с объятиями, скорее всего, сильно выбивается из модели поведения моего предшественника. И это отлично.

Да и как-то по-человечески жаль девушку, вынужденное держать мужское хозяйство во время походов в туалет. Она такого явно не заслуживает.

Подозреваю, что у меня буду серьёзные проблемы с местными порядками. Но я не собираюсь быть тем, кем не являюсь. А я привык относиться к людям как к людям, а не как к собачкам.

Да, порой я совершаю не совсем законные поступки, как в случае с Мишей, но ведь тогда никто не пострадал. Разве что его психика. Если бы там были, например, дети, то я бы действовал совершенно по-другому.

А такой образ жизни, какой ведёт тот самый Миша, вызывает у меня неприязнь и отторжение. А как следствие меняется и отношение к человеку. Немного странное у меня мировоззрение в этом плане, но другого нет. Какое сформировать за тридцать пять с хвостиком лет, такое и продолжает доминировать.

Но, возможно, мне придётся пересмотреть свои привычки, ведь теперь я наследник барона, а не бывший уголовник, который поднялся на незаконных делишках. Посмотрим…

Однако для начала надо сыграть роль сына, потерявшего память, и я уже знаю, что скажу отцу. Заготовленная и отрепетированная ложь — это та, которую невозможно распознать.

Наконец спускаю в холл, заставленный чучелами диких животных. Есть даже медведь! Мой отец любит охоту? Надеюсь, меня он не потащит туда… Убийство животных не по мне. А вот валить всяких чертей — другой разговор.