Он тут же материализовал духовный меч и жестом пригласил меня на арену. Я материализовал духовный молот и окинул соперника взглядом.
— Качался, что ли? — ухмыльнулся я, чем еще больше его разозлил.
— На счет три! — злобно выкрикнул он, чуть наклонил голову, поднял меч острием вверх и напряг желваки так, что чуть искры из-под зубов не посыпались.
Глава 18
Григорий срывается с места. Он несется в мою сторону и набирает скорость, острие меча за его головой, двигайся он чуть быстрее, уже бы рассекало воздух со свистом.
Удар приходится на меня сверху. Не без усилий отбиваю его молотом — ударом по долу, да так, что духовные искры озаряют часть арены. Воздух вокруг наполняется мелодичным звоном, он бьется о стены и возвращается к нам
— Точно качался, — ворчу я, такое чувство, что даже желваки и мышцы на его шее стали плотнее.
— Заткнись! — недовольно орет Дорогов, из его рта летят слюни. Совсем с ума сошел, похоже.
Он смотрит на меня, водит мечом по воздуху. Острие, то снизу, то сверху, то слева, то справа, словно коварная змея, что готовится нанести удар.
Вдруг выпад с правой ноги! Рывок, взмах — он пытается резануть меня слабой частью клинка. Вкладывает в удар столько силы, что едва не выбивает молот из рук, когда я им вполне удачно защищаюсь.
В этот момент я чувствую что-то странное, но знакомое. Неплохо помню то, чувство, которое однажды помогло мне найти слабое место в холодном оружии Григория и сломать его.
Обожги меня горн! Это же тот самый дар управления металлом. Именно он когда-то помог мне найти слабое место в броне Лорда Рыцаря, а потом в доспехах гигантского огра, но неужели…
Григорий ко мне приближается. В какой-то мере у него преимущество, ведь очевидно, что клинок длине молота. Он вдруг замахивается по широкой дуге… Нет, прижимает руки ближе к себе и пытается обрушить на меня сильную часть клинка.
Ловко выставляю молот перед собой. Клинок падает на него с громким звоном. Искры веером летят в обе стороны, ярко сияя. Григорий продолжает давить, его виски пульсируют, как и вены на шее.
Крепкие руки, закаленные теперь уже не только тренировками, но и кузнечным ремеслом, а еще сражениями с монстрами. В общем, мне хватает силы, чтобы противостоять.
Вот только рукоять скользит в руках, как бы я ни сжимал ее пальцами. В итоге верхняя рука упирается в «голову» молота. Изменить бы хват, но слишком рискованно.
Вдруг на миг давление ослабевает. Тут же замечаю, что Григорий переносит свой центр тяжести в сторону. А это значит, что его правая нога… Только успеваю это понять, как сам двигаюсь в ту же сторону.