— Я буду помогать вам всем чем смогу. — уверенно кивнула сестра. Под диктовку она произнесла слова клятвы.

— Я принимаю вашу клятву верности священной инквизиции. Отныне, и до полной деблокады академии — вы под моей защитой. Как только закончите с лечением, направляйтесь ко мне в кабинет. — холодно кивнул Морозов. — Раз кроме виновника нашей встречи и его подопечных никого не осталось, следует поговорить о ваших подозрениях, Конрад. Вы хотите в чем-то обвинить младшего инквизитора Лансера?

— Кроме того, что он ведет себя слишком подозрительно? — уточнил рыцарь.

— Можете начать с того, что кажется вам подозрительным. — ответил инквизитор.

— Кроме его феноменального успеха у женщин? — едкая улыбка прорвалась сквозь холодную маску Конрада. — Его сила — непонятна, она даже не определяется артефактами церкви. С разрешения настоятельницы я проверил записи о его возвышении — их нет. Кроме того, уже две его подопечные стали одаренными.

— Путь многих магистров и князей по военному титулу был куда более причудлив. — пожал плечами Морозов. — Что еще?

— После моего появления в академии он явно стал сильнее, но об этом тоже нет записей. Так же как нет никаких свидетельств его тренировок, а только изнурительными и длительными тренировками можно достигнуть того же результата что и при возвышении. — сказал Конрад. — После катастрофы он начал заниматься, но каждый раз показывает что-то невообразимое. Как это объяснить, кроме как использованием запретных ритуалов?

— О, это и мне самому интересно. — повернулся ко мне Морозов, явно ожидая ответа.

— М-м. Может то, что я чертов гений? — я попробовал пожать плечами, но левую руку тут же обожгло болью, а монахиня вцепилась в нее так, будто ее пальцы были из стали.

— Гений — это в первую очередь упорный труд. — холодно и гордо произнес Конрад.

— Согласен. — неожиданно кивнул инквизитор. — В любом успехе девяносто процентов — труд и только десять талант, удача и все остальное. Если только ты сам, изначально, не скрываешь силы для осуществления миссии. С которой и послало в академию сибирское отделение военной инквизиции.

— Что? — Конрад на мгновение опешил, переводя взгляд с меня на инквизитора и обратно, но быстро взял себя в руки. — Хотите сказать, что все происходящее — просто закономерный факт? И какова же тогда истинная сила «барона»?

— Не думаю, что дело тут только в силе, куда важнее возможность использования стихий. Барон, продемонстрируете нам что-нибудь достаточно экзотическое, чтобы у господина Конрада больше не осталось никаких сомнений? — произнес Морозов, заставив уже меня задуматься.