— Эй, я вернул тебе ножик, ты рад? — крикнул я, сместив место звука в одну из иллюзий, и ожидая что по ней тут же ударят лианы. Все же я бил не в сердце, а в левую сторону груди, так что кроме легкого у него ничего повредиться не должно. Вот только ответа не последовало. Ядовитый туман начал быстро спадать, и я увидел валяющегося на песке Мустафу, с зеленой пеной у рта.

— Врача! Скорее! — закричала Филипа, спрыгивая с трибуны на арену. — Он его убил!

— Это вряд ли. — холодно заметил Морозов, но со своего места поднялся. По лицу инквизитора я понял, что дело может быть плохо. Морозов быстро пересек арену, достал из внутреннего кармана платок и через ткань, двумя пальцами, вынул кинжал. Будто боялся отравиться. Замотав оружие, он убрал его в пиджак и сдернул с эмира рубаху.

— Сделайте что-нибудь! — яростно крикнула испанская принцесса, но Морозов осадил ее одним взглядом, а затем поднес свой исцеляющий медальон к ране на груди тяжело дышащего Мустафы. Прошло несколько секунд, пока лечение подействовало, эмира повернули на бок и заставили выплюнуть сгусток зеленой слюны.

— Он отравил сам себя, в попытке контролировать силы, которые ему еще не подчинялись. — ледяным тоном произнес Морозов, поднимаясь. — И он за это полностью расплатился. Источник выжжен, он не сможет пользоваться стихией на протяжении нескольких месяцев, а возможно не сможет никогда.

— Что? — ошарашенно проговорила Филипа отпрянув. — Что вы такое говорите?

— Он использовал против Лансера запрещённый клинок, смазанный ядом, разрушающим связь тела с божественной энергией. Пока они находятся в диссонансе, ни о каком использовании стихии речи быть не может. — холодно добил Морозов. — Барон фон Шелиген, вы действовали осознанно, ударив эмира Мустафу бин Таймужина его кинжалом?

— Я понятия не имел, что кинжал отравлен. — честно признался я. — Но, если бы знал заранее, вернул бы ему ножик в сердце, а не в грудь. Мало того что он пытался меня отравить, так еще и лишить сил. За такую подлость может быть только одно наказание — смерть.

— Многие с вами согласятся, особенно из благородных домов севера, но на востоке такие приемы — в порядке вещей. — спокойным тоном сказал Морозов. — Тем не менее, сейчас эмир находится в критическом состоянии, и если он потеряет дар использования стихий, если его тело не справится, то скорее всего он так же потеряет и свое пятое место в очереди на престол.

— Ясно. Значит он станет бесполезен. — холодно заметил с трибуны Конрад, но сказал это достаточно громко, чтобы все услышали. — Интересно, он предпочтет изгнание или смерть?