— Это «почти» несколько настораживает. — проговорил я, окончательно убеждаясь, что передо мной сидит хозяин царства камня, адепт земли. — Но я не понимаю почему я? Слышал, что есть претенденты на звание архонтов. Князь пожарский вроде как превзошел императорский титул, лет пятьдесят назад, и его архонт убил.

— Убил? Возможно. Впрочем, для этого ему самому пришлось бы шагнуть в царство своего адепта. Наше влияние на мир крайне ограничено. Договор. — спокойно ответил мужчина, долив себе чая.

— Нет, так не пойдет. — покачал я головой, набравшись наглости. — Ты говоришь мне убить бога, при этом не только не можешь сделать этого сам, но и рассказал, что остальные из адептов этого провернуть не могут. Кстати, как другие боги? Я знаю, что они не бездействуют.

— Догадливый. — со вздохом проговорил адепт, не донеся пиалы до рта. — Я ничего не могу тебе дать. Впрочем, нет. Кое-что могу. До этого я просил. И рассказал слишком многое даром. Но если угодно — мы заключим сделку.

— Нет. — почти сразу отказался я. — Если она будет столь же потрясающей, как и заключенный тобой с богами, я воздержусь.

— Разумное решение. — улыбнулся мужчина, отпив чай. — Мы еще встретимся, я передам новость о твоем появлении остальным, а пока — я сделаю тебе небольшой подарок. Есть еще три свободных осколка. Ближайший ты почувствуешь, как только избавишься от влияния врат бездны. Не смею задерживать.

— Как мило. — улыбнулся я, прекрасно понимая о каком осколке говорил адепт камня. Слишком много он обо мне знает, пожалуй, даже больше, чем я сам. Я хотел было задержаться и спросить об источнике его информации, но кресло подо мной поднялось, и я инстинктивно ухватился за подлокотники. А в следующее мгновение понял, что сижу на раскрытой песчаной ладони, которая несется в сторону выхода.

— До встречи… — чуть подняв пиалу сказал адепт, и мне показалось что он добавил еще одно слово, но я его уже не расслышал — меня буквально вышвырнуло волной песка наружу. Одноклассники только успели расступиться, и я вывалился в круг студентов с удивленными вытянувшимися лицами.

При этом некоторые были мне рады — в основном мои девушки, а другие явно неприятно удивлены моим возвращением. Я заметил, как с лица Филиппы сползает самодовольная и едкая усмешка. Виолетта же наоборот, смахнув подступившие слезы прыгнула мне на шею, совершенно не стесняясь пересудов окружающих.

— Аккуратнее, чай разольем. — рассмеявшись сказал я, отводя руку с пиалой в сторону.

— Чай? — удивленно спросила Виола, отодвигаясь.

— ЧАЙ? — не выдержав поинтересовался Морозов, стоящий рядом с обелиском. На мгновение я успел увидеть, как треснула его маска вечного безразличия, но инквизитор быстро взял себя в руки, и только недоуменно посмотрел на зажатую в моих пальцах пиалу. Интересно, как так получилось? Я думал она исчезнет вместе с остальным миром адепта, но нет, я до сих пор сжимал яшмовую пиалу, в которой плескался ароматный чай.