кожей. На голове, которая была прикрыта жиденькими волосиками, у него красовалась корона, тело закутано в мантию, изрядно побитую молью, на ногах стоптанные сафьяновые сапоги. Страха он не вызывал. Жалость вызывал. Сочувствие даже. — Чего надо? — раздался скрипучий голос. — Почему без доклада? — Убивать тебя пришли, — неуверенно сказал кто-то. — Наверное. — Пустое дело, — заявил Кош-щей. — Бессмертный я, бессмертный. Даже не пробуйте. — Так, а как по-другому? — развел руками Гадрат. — Если мы тебя не убьем, то Снегурочку не спасем. — А оно вам надо? — по-свойски спросил Кош-щей. — Истеричная девица, мамы-папы нет, один дедушка, смеется по делу и без дела, постоянно норовит песни петь и сама с собой хороводы водит. Скажите, это что, нормально? Как по мне — нет. И главное — ест как много, это ужас какой-то просто. На нее продуктов не напасешься. Сам, бывает, голодаю. Так что, если хотите ее забрать — только «спасибо» скажу. Правда-правда. Народ зашушукался, послышались фразы вроде «Альтернативный вариант завершения квеста» и «Может, согласиться?». Единственные, кого совершенно не тронули слова Кош-щея, были брат Юр и Хассан. Они смотрели на ту самую статую, в груди которой набухал багрово-черным пламенем вделанный в нее небольшой камень. — Вовремя мы, брат мой, — Хассан хрустнул пальцами. — Сейчас все и начнется, да. — Нет, д-дружище, — брат Юр не отрывал глаз от камня. — Не начнется. З-завершится. Сразу после этих слов статуя распалась на куски, как будто по ней ударили огромным молотом. Камень превратился в багрово-красный сгусток, скользнул к Кош-щею, окутал его облаком и растаял, как будто его и не бывало. Снулые и блеклые глаза пессимистичного похитителя ледяных девушек зловеще блеснули красным цветом, рот растянулся в зловещей усмешке. — Я вернулся, — голос у Кош-щея тоже изменился, из старчески-скрипучего он стал басовитым. — Не поняла, — удивленно произнесла эльфийка-распорядитель. — Это что за новости? Кош-щей встал с трона, скинул с плеч мантию и потрогал корону на голове. — Вот это правильно, — одобрил он. — Давно следовало меня короновать. Эй, ничтожества! Почему не склонились передо мной, своим повелителем? — Жжет «Радеон», ломает шаблоны не по-детски, — заметил кто-то восхищенно. — Ты понял, да? У него раздвоение личности. НПС-шизофреник — это сильно. Респектую! — Твой удар последний, я помню. — Сабля ибн Кемаля беззвучно покинула ножны. — Главное — д-дай мне шанс вынуть кам-мень у него из г-груди, — попросил друга брат Юр. — Хотя бы один ш-шанс.