— Простите, нельзя. Ему поможет только НПВС, но это сотрёт клиническую картину, и доктор в БСМП может принять неправильное решение.

— БСМП? — девушка напряглась. — Зачем нам БСМП?

— Как Вас зовут? — я повернулся к мальчишке.

— Николя.

Нихрена себе. Ни-ко-что? Николя? Как во Франции? Но в русской глубинке?

— Николя, у Вас острый аппендицит, Вам нужна операция. Понимаете?

— Н-н-наверное.

— Вы сейчас поедете в больницу скорой медицинской помощи, — я повернулся к Лене. — Леночка, напишите направление в БСМП.

Пока медсестра что-то писала на бланке, я помог парню одеться и подняться с кушетки. У него уже развивался перитонит.

— Это можно будет сделать лапароскопически? — робко спросила девушка.

— Исключено, — не люблю, когда пациенты питают ложные надежды.

Ответ явно не устроил девушку, но она побоялась возражать. Уже хорошо. Значит, всё, что я сделал, было правильно. Авторитет одного конкретного врача в её глазах вырос. Хотя и недостаточно, чтобы принимать на веру все его решения. Но ничего. Сейчас съездят в БСМП, там ей подтвердят мои слова, и всё встанет на свои места. Авторитет зарабатывается по крупице. Мне захотелось прервать неловкую паузу.

— Леночка, наберите мне скорую.

— Так вроде бы тут ходили ребята со скорой? — вмешалась в разговор девушка.

— Простите, но у этой бригады уже есть экстренный пациент, — начал я объяснять девушке. — К тому же может так случиться, что вас повезут в разные больницы.

Девушка второй раз вынуждена была обмануться в своих ожиданиях.

Оказалось, что телефон стоял под грудой амбулаторных карт на тумбочке у моего стола. Обычный телефон, чёрный. Медсестра набрала 103, как и Аболтусов, и дала мне трубку. Было приятно отметить, что эту маленькую деталь я уже знал.

— Здравствуйте, — послышалось в трубке. — Что у вас случилось?

— Добрый день, — тут я понял, что не знаю ни места, куда необходимо подать машину, ни адреса, ни даже города. — Вас беспокоят из поликлиники, у нас пациент с перитонитом. Нужна бригада скорой помощи.

— Хорошо, фамилия пациента?

— Ваша фамилия, — спросил я, прикрывая трубку рукой.

— Зелепукин Николя Аркадьевич, ноль второе, ноль пятое, две тысячи третий год рождения, — повторил я за парнем, несколько опешив. Две тысячи третий год рождения? Девушка на том конце трубки приняла этот ответ буднично. А ведь парню на вид не меньше двадцати лет! Я теперь живу в новом тысячелетии. А ведь обещали конец света.

Девушка в трубке спросила что-то ещё, но я был поглощён мыслями о возрасте пациента.

— Ваша фамилия? — вопрос вернул меня к беседе.

Тут медсестра положила передо мной направление.