Я сделал ещё шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра. В тесной перевязочной это давало мне единственный шанс — не позволить им нормально воспользоваться оружием.
— Братишка, ты чего не понял? — один хлопнул меня по плечу. — Не надо играть в Бога.
Второй уже держал пистолет.
Я поднял руки.
— Хорошо. Уговорили.
Первый расслабился. Зря.
Я схватил его за одежду, рванул на себя и ударил лбом в лицо. Раздался хруст. Он рухнул, а я уже бросился на второго.
Его рука с пистолетом ушла в сторону. Несколько выстрелов ударили в пол. Я повис на его кисти всем весом. Он оказался сильнее, зато места развернуться ему не хватало.
Мы сцепились, задели лежащего братка и рухнули вместе. Пистолет выскользнул из руки, и я успел отбросить его ногой.
Первый уже поднялся и обхватил меня сзади за шею. Воздух закончился мгновенно. Я рванулся вперёд, перетянул его через спину и вместе с ним рухнул на второго. Краем глаза я увидел, как Васёк метнулся к отброшенному пистолету. Второй он выдернул из-за пояса лежащего братка.
В груди вдруг вспыхнула боль. Потом в животе. В бедре.
Только после этого я услышал выстрелы… и завалился на бок.
Боли больше нет. По телу растекается тепло, тепло моей крови. А перед глазами стоит Васёк с пистолетами в обеих руках.
— Сдохни, сдохни! — кричит он, сгибаясь в ярости.
Стволы пистолетов обнажены, затворы отведены. Патронов больше нет. Он никому больше не причинит вреда…
Из коридора уже неслись крики и быстрые шаги. Стрельбу услышало всё отделение.
Я перевёл взгляд на отца. Кровь всё ещё медленно шла по системе. Лицо уже не было таким серым.
Я обещал его спасти.
И спас.
Темнота…
Глава 2
Тепло разливается по венам правой руки… Тук… Тук-тук, тук-тук. Я услышал стук своего сердца.
Что происходит? Почему пронзающая всё тело боль прошла? Я почувствовал, как обожгло левую щёку. Неужели меня спасли? Ну конечно! Девчата вызвали бригаду реаниматологов, и меня воскресили. Я живой!.. Резкий и противный запах. Он бьёт в голову. И я открываю глаза…
— Я живой! — еле слышно произнёс.
— Всё верно, молодой человек, — раздался Светин голос.
Передо мной её красивые голубые глаза. Она приехала ко мне, как приятно, — мысли скачут, сменяя одна другую. Может, это любовь? Надо сделать ей приятно, — заключил я.
— Ночь так тревожна и так нежна, и для тебя танцует луна, — пропел я ей набирающим силу голосом.
Она расхохоталась своим красивым зычным смехом.
— Молодой человек, у Вас хороший музыкальный вкус, — произнесла она, — но давайте без фамильярничества?
Голубые глаза отдалились, Света подняла от меня голову, и я увидел перед собой женщину предпенсионного возраста: в уголках глаз морщины. Лицо ухоженное, но уже не молодое, уставшее.