— Кто я? — прошептал этот мальчик мои слова. Я отчётливо видел движение его губ в отражении. И отчётливо понимал, что это мой вопрос, что это я его задаю.

Света услышала шёпот и опять начала шутить:

— Надо говорить: «Ху эм ай», — засмеялась она. — Как в фильме.

Я повернулся к ней и посмотрел осуждающе. Видимо, во взгляде было столько гнева и негодования, что Света остановилась.

— Прости, — извинилась она. — Ты правда ничего не помнишь?

Я покачал головой.

— Совсем, совсем? — опять начала заигрывать она.

Это точно моя Света, сомнений быть не может! Только почему она старая?

— Совсем, — вздохнул я.

— Вы врач-хирург… — начала она аккуратно и медленно объяснять, внимательно считывая мою реакцию.

Я смотрел на неё, не отрываясь, не моргая.

— Поликлиники при ЦРБ. — Она остановилась.

От меня никакой реакции. Стою. Смотрю на неё. Внимаю.

— Это ваша первая неделя работы, — продолжила медсестра. — Вас направила ко мне заведующая, чтобы сделать прививку от гриппа…

— Первая неделя? — переспросил я.

— Да, первая. — Она кивнула. — Ой, что ж я? Вам же надо на приём, у Вас же рабочий день идёт, сейчас совсем заклюют, — засуетилась она.

— Приём? — я ничего не понимал, какой приём?

— Ну да.

— А где?

— Третий этаж, восьмой кабинет, — отчеканила она. — Это правое крыло.

Я кивнул.

— Давай так, — продолжила Света. — Ты, ой, ВЫ…

— Можно на ты, — перебил её я.

— Ты сейчас иди работай, — продолжила она. — А после рабочего дня зайдёшь ко мне. Будем восстанавливать твою память, — она мне улыбнулась.

— Хорошая идея, — согласился я.

— Вот и договорились, вот и отлично, — ответила она моими словами. — Тогда жду в два.

Я направился к двери. Однако, выходя из кабинета, меня осенило. Я обернулся и спросил:

— А как меня зовут?

— О Боже! Беда, — испугалась Света. — Пётр Иванович. Оскоров Пётр Иванович. Это ж как…

И я закрыл дверь, не дослушав причитания медсестры. Мне предстояло немного поработать — люди превыше всего. Так меня учили.

Длинный коридор, стены выкрашены в светло-зелёный цвет высотой в человеческий рост, а выше и на потолке побелка. По обе стороны коридора двери. Около дверей скамеечки. И кругом люди, люди-люди. Море людей. Все копошатся и ругаются. Эту картину не спутать ни с чем — поликлиника.

Оскоров Пётр Иванович — прокручивал я в голове своё имя. Своё новое имя? Я умер и воскрес благодаря Свете, так она сказала. Да так и было на самом деле.

Я ещё и ещё раз похлопываю себя по телу — ран нет. Осматриваюсь. Крови тоже нет. Иду по третьему этажу. Но что-то не так.

Люди не расступаются! Вот что не так. Мне не дают «дорогу». Видимо, статус врача тут не особо велик? Или это конкретно мой статус такой низкий? Хм. Ладно, разберёмся! Главное, что в этом теле у меня целые руки и я могу стать оперирующим хирургом!