Поднеся булочку к губам, я быстро откусил ее и начал разжевывать. Как всегда, приятная мягкая текстура легко скользнула по горлу и опустилась в желудок. Мне даже казалось странным то, насколько вкусной была эта выпечка для простой деревушки.
— Кстати, — заговорил я, откусывая булочку еще раз и сразу проглатывая, — я все хотел спросить. Где бабуля По готовит свои булочки? — Снова откусив часть выпечки, я быстро начал жевать ее, пытаясь чуть лучше распробовать вкус ингредиентов, но постепенно голова начала кружиться. — В ее доме я…
Ноги подкосились. Сначала просто отшагнув, а следом и полностью рухнув на землю, я замер, словно вкопанный. Перед глазами начало мерцать, словно свет быстро загорался и сразу погасал. При этом девушка, стоявшая напротив, с широкой доброжелательной улыбкой продолжала смотреть на меня.
— Ты не мой Айн, — заговорила Нао, медленно присаживаясь на корточки. — Мой Айн никогда бы не повысил на меня голос.
Невольно я схватился за сердце. В груди начало колоть, а конечности, казалось, постепенно стали неметь. Уже не имея сил даже просто на то, чтобы сидеть, я свалился на спину и окончательно замер.
Нао, приблизившись ко мне, намеренно склонилась к моему лицу и нависла прямо надо мной. Ее счастливый взгляд и хищная, даже какая-то пугающая улыбка, стали последним, что я увидел.
— Но это ничего, — ласково продолжала она, — потому что я всегда могу тебя переделать. Ты только подожди.
4. Двойная смерть
Пробуждение ото сна было крайне неприятным. Голова ныла от невыносимой боли, и чем дольше это тянулось, тем сложнее было это выносить. Я не мог открыть глаза, как бы не пытался: что-то плотно обвязывало их, не позволяя даже пошевелиться.
В какой-то момент до моего сознания донесся скрип. Услышав его, я сразу вздрогнул и наконец-то осознал, что не мог нормально двигаться: ноги и руки были будто привязаны к чему-то. Лишь моя голова могла поворачиваться из стороны в сторону.
Тем временем, шаги звучали все отчетливее. Понимая, что в этом месте кроме меня еще кто-то был, я приоткрыл рот и попытался что-то сказать, но тут же понял, что нечто не позволяло мне сделать это. Скомканная ткань была глубоко просунута мне в рот, практически в самое горло.
— Уже проснулся? — прозвучал тихий женский голос, и вместе с ним ко мне вернулись воспоминания. Я вспомнил мир, в котором находился, вспомнил задачу, ради которой теперь жил, и вспомнил события, предшествующие этому пробуждению.
Чья-то рука, потянувшись к моему лицу, сначала легко погладила меня по щеке, а затем, приподнявшись, пальцами проникла под ткань повязки на моих глазах. Еще одно движение, и этот плотный темный слой повязки был снят с моей головы, а я, сразу же распахнув веки, уставился на нависшую надо мной девушку.