Прохождение тайской границы не вызвало совсем никаких проблем, девушка с крыльями и клоун тут не были моветоном. В Таиланде вообще тяжело кого-то удивить каким-либо нарядом.

Я подошёл к группе молодых людей, держа в руках бутылку с тридцатидвухлетним виски. Лила прыгала рядом с телефоном, делая вид, что снимает. Клоунский наряд я решил не снимать. Подошёл и гадким голосом, которым клоуны развлекают публику и думают, что это самый приятный тембр звука, сказал:

— Спорим на бутылку лучшего виски, что я съем вашу шляпу? — и показал на шляпу из соломы в ковбойском стиле.

Пока народ ошалело хлопал глазами, я воспользовался паузой, схватил шляпу и отодрал от неё зубами здоровенный кусок, а потом ещё два куска, набив себе полный рот соломой. Сияние артефакта затухало. Мне заорали:

— Клоун, ты чё! Охренел! Мужик, ты чего? — дальше продолжили матом.

Я невозмутимо поставил на стол бутылку. Лила ехидно лыбилась во все свои клыки. Выплюнув объедки шляпы я провозгласил:

— Вот гадость, давненько такой мерзости не жевал, в точности, как солому жуёшь. Бутылка ваша, если хотите, я вам куплю такую же шляпу или другую.

Лежавшая через два лежака, на меня удивленно смотрела девушка. Она толкнула локтем парня, который тоже на меня вытаращился, а затем произнёс:

— Да это же Артур Михаськин! Вы чё, это же Артур Михаськин! Вы, что, его книжек не читали? Да откуда он здесь взялся? Артур Сеймурович, кто вас так одел?

На вопли среагировали ещё несколько окружающих. Побросав салиться на солнце и заливаться спиртным, на меня все удивлённо таращились, а Лилит продолжала ехидно лыбиться, ещё больше оскалив все свои клыки.

Сейчас произошло невероятное. Я же не телеведущий и не артист, моё лицо почти никто не знает. Да, книги выходят большими тиражами, но это нужно зайти на сайт или в соцсети, чтобы увидеть мою фотографию, и абы что и не выкладываю. Две, может, три фотографии выкладываются раз в полгода. Это были фанаты, которые видели мою фотографию, ещё ухитрились лицо запомнить, ещё и узнали. Это тот, один на миллион шанс, на который я не рассчитывал. Такая судьба писателей — быть известными по имени и практически никогда не быть известным в лицо. Я не говорю о классиках, которыми детей мучают, а так да, в лицо никто тебя не узнает.

На меня все удивленно уставились. Я развел руками:

— В доме писателей поспорили, что я смогу на другом краю земли в костюме клоуна у первого встречного шляпу съесть. Если не съесть, то покусать. Кто выиграет, получит четыре авторских листа на передовице, а кто проиграет, колет на груди «Ай ЛАВ Достоевский».