После такой пламенной речи, ставшей разрывом шаблона, высшие офицеры клялись больше не воевать с теперь дружественными соседями и всячески способствовать налаживанию деловых и союзнических связей. Это был первый случай на их памяти, когда просто так отказывались от завоёванных территорий. Простой люд, понявший, что грабить их дома не будут, счастливо разбредался, а к вечеру город запылал кострами стихийных вечеринок по случаю ухода серого марева и торжества светлого над тёмным.
Местные, зеки, игроки, деды и пришедшие гвардейцы короля перемешались у костров, на которых жарили мясо. Всюду пили, пели и танцевали. Ночь наполнилась звуками музыки, пьяных песен, игривым визгом девок и нетрезвым гоготом мужиков. К утру последние очаги сопротивления, оказываемые фанатиками предыдущего короля, по-тихому додавили осназовцы дедов и ударные группы немецких егерей. Всю ночь на центральной площади Преталяка горел огромный костёр из предметов тёмных культов. Проход в степь был открыт.
Глава 20 Шрам. Ураааа!
«Урааааа!» — заорал Грубин. «Урааа!» — заорал Шрам. «Урааа!» — подхватили воины. На орду степных армий из-за укрытий и окопов встала армия под красными флагами. Автоматы отстреливались в ноль, швырялись в пространственный карман и брались новые. Зеки, срочники, игроки шли под красными знаменами дедов и штрафбатов.
Безумная, самоубийственная атака. Вспыхнул артефакт полного забвения. Шрам за него заплатил сорок две телеги золота. Почему так дорого? Потому что это очень дорого. Десятки километров вокруг покрыло чёрным маревом забвения. Проклятая проклятыми проклятая вещь — именно так было записано в свойствах этого артефакта. Все, кто сейчас погибнет из местных, погибнут навсегда, а пришедшие в этот мир зависнут за точками возрождений. Потом всех их придется собирать, выкупая их души и порабощенные тела у некромантов. Нужно будет собирать рейды и брать штурмом некромантские крепости. Могут быть и накладки. Каждого из погибших могут ждать боль, мучения и ожидание, пока его вытащат. Об этом тут знали все, и здесь были только добровольцы.
Многие местные рвались в армию Шрама, но никого из них не пустили, потому что для них это тоже будет смерть. «Ураааа!!!» — ревели воины, открывая шквальный огонь из автоматов. За десяток шагов до столкновения степной орды и иноземцев под красными знамёнами оставались мгновения. В руках воинов появились саперные лопатки, ножи, специально зазубренные топоры, штык-ножи, заточки и даже большие вилки. Дикая, бешеная, самоубийственная атака.
Степная армия неслась навстречу. Когда чёрное марево раскрыло свои объятия, было уже поздно останавливаться. Передних, пытавшихся бежать назад, давили свои же, напиравшие сзади. Яростный удар, и собачья свалка! В ход шли зубы, когти, кулаки, ноги, руки, засапожные ножи, саперные лопатки, заточенные до бритвенной остроты. Зеленокожих воинов разрывали, кромсали крупы и тела кентавров. Головы отрывали голыми руками, били, душили. Такой бойни не знал этот мир никогда. Степные воины дрогнули. Безудержная ярость стариков, штрафников, сумасшедший блеск в глазах игроков, видевших войну только в фильмах, ужасал пришедших за лёгкой добычей и встретивших здесь столь яростный отпор.