— А ты уверена, что здесь не он? — повернулась к ней Натэлла. — Я вот нет.

— Точно не он, — покачала головой Кира. — Я, конечно, не знаю, как именно выглядит ад, но в нем наверняка не дают возможность своим трудом чего-то добиться. Там место, где вообще никакой надежды нет. В этом, как мне кажется, весь смысл ада. А здесь она у нас есть. Хотя какая-то. Хоть мизерная.

— Блажен, кто верует. — Натэлла запустила руку в бескозырку, вытащила бумажку, развернула ее и засмеялась: — Мы с Тамарой ходим парой. Инна, твоя очередь.

— Кучно наш этаж пошел, — согласилась с ней моя напарница, вставая. — Ну, у меня история не настолько душераздирающая. Собственно, я вообще никогда никого не убивала и до скрежета зубов не ненавидела. Я по сути своей человек мирный и добродушный.

— Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, — одобрительно отсалютовала ей бокалом Зоя. — Молодец, подруга!

— Я такая, — не стала спорить Инна. — Правда, что рассказывать, особо не знаю. Любви такой, чтобы аж скулы сводило, у меня не случилось, детей не родила, звезд с неба не хватала, да и не хотела этого делать. Блин, сейчас вот этот все сказала и поняла: жила — как не жила. Даже грустно стало. Один в один, как у тебя, Женька.

— Ага, — печально глянула на нее чуть пьяненькая Евгения. — Горемыки мы с тобой!

— Так не бывает! — возмутилась Анфиса. — Даже в самой серой жизни есть какое-то яркое пятно. Надо просто его вспомнить.

— Как же его вспомнишь, если мы все, как один, про то, как дуба дали, наглухо забыли? — резонно возразил ей Вадим. — Я вот тоже понятия не имею, как на этот свет попал. Как утром встал — помню. Как в метро сел — тоже. А потом все, потом уже тут проснулся. И гадаю теперь каждый вечер — то ли инфаркт, то ли теракт…

— Что у вас за парочка, а? — поразился Серега. — В какую бы сторону разговор ни вывернул, все вас в негатив тянет. Анфиска имеет в виду, что даже если ты серый, как небо перед дождем, то все равно что-то хорошее у тебя случилось. Еще до смерти.

— Есть, — вдруг сообщила всем Инна. — Верно. Вспомнила. Наверное, это тот случай, что стоит вам рассказать. У меня после него жизнь изменилась, а это вам не хухры-мухры.

— Смешно, — хихикнула Зоя. — Хухры-мухры!

— Мне тогда двенадцать лет было, — продолжила Инна. — Родители у меня развелись лет за пять до этого, и мама… Как так сказать-то помягче, все же о родительнице речь идет… Легко жить стала. И с завидной регулярностью, если вы понимаете, о чем я.

— Да уж не дети, понимаем, — хмыкнул Серега.

— Пьяница-мать — горе в семье, — добавил Василий.