— Унизительно, но терпимо, — сообщила мне Инна, когда мы вернулись на свой этаж. — А теперь забыли этот случай, лады? Не было ничего.

— Не вопрос, — согласился я. — Слушай, вот как они с этими подносами ходят?

Дело в том, что мы по дороге заскочили в бар, где я выпросил у Макса прохладительный напиток для нашей похмельной постоялицы. Запрет на посещение сего злачного места, разумеется, никуда не делся, но я счел текущие обстоятельства достаточным оправданием для своего поступка. Плюс попутно я попросил ребят Полине спиртного больше не наливать. Кофе пусть хоть зальется, а вина — ни-ни. И, кстати, зря это сделал, поскольку ей и без моей проникновенной речи тут ничего не обломилось бы. Оказывается, в отеле есть железное правило — если кто из гостей в баре в пьяном виде изрядно насвинячил, подрался там или другим постояльцам сильно мешал, то не видать ему тут спиртного как своих ушей. Малолетка наша давеча палку до границы запрета перегнула, потому у нее теперь в «Перекрестке» сухой закон, но здоровенный, чуть ли не литровый стакан яблочного сока со льдом, поставленный на поднос, бармены для нее все же выдали.

Что до Полины — дитятко маялось. Ясно, что в ее годы похмелье не сильно мучительный процесс, а так, легкое недомогание, поскольку настоящие посталкогольные страдания приходят с возрастом и опытом. Но так как привычки к этому делу у нее не имелось, то и малости для того, чтобы ощутить себя невозможно хворой, ей хватило.

И как же жадно она пила сок — это что-то. Мне показалось в какой-то момент, что вот-вот, и она второй раз окочурится. Какой-нибудь сосудик в башке лопнет — и привет.

Но нет, обошлось. Напилась, отдышалась, вытерла пот, даже «спасибо» сказала, истово поклялась в том, что больше бухать так в жизни не будет, а после дала понять, что нам пора. Впрочем, мы против ничего и не имели. Не сейчас же с ней разговоры о жизни, смерти и любви вести?

Беседа состоялась вечером, причем настояла на ней Инна. Что до меня — я бы, наверное, дождался следующего дня, поскольку утренняя клятва «спиртному — бой», естественно, оказалась фикцией, и после отказа барменов ей наливать что-то крепче кофе, Полина пребывала в немного раздраженном состоянии. Но напарница решила, что надо брать быка за рога, а я с ней спорить не стал. Какая разница, когда нас пошлют — сегодня или завтра? Результат-то не изменится. Разве что грубых слов и воплей нынче будет побольше.

Все так и случилось. Сначала Полина слушала то, что ей говорилось, внимательно, даже не перебивая, поскольку сработал эффект неожиданности. Ну не подозревала она, что мы про нее, оказывается, столько всего знаем. После того как ей открылась причина смерти, она начала крепко сквернословить, так, что супруга Амрияздона на том свете, наверное, крепко поикала. Причем возмутил девушку даже не сам факт того, что соперница ее юное тело изощренно ножом покромсала, а, скажем так, неспортивность ее поведения в принципе. Кстати, мы для себя тоже кое-что новенькое узнали. Оказывается, Полина была в курсе, что ее избранник женат, он этот факт от нее вовсе не скрывал. Впрочем, последующая аргументация, разумеется, была стандартная, хоть местами и с национальным колоритом: «Она для меня ничего не значит», «Мы даже не спим вместе» и «Просто нас родители поженили, традиции такие».