— Над слаженностью надо все же поработать, — деловито заявила Инна, когда мы убрали инвентарь обратно в хозяйственную комнату и выкатили из нее круглый и нереально тяжелый пылесос, произведённый по ощущениям даже не в прошлом веке, а в более ранние времена. — Согласен?

— Золотые слова, — кивнул я. — Вечером, если сразу не уснешь, распишем все на бумаге, чтобы после не сбиваться. Ты другое скажи — заметила, чего в мусоре было больше всего?

— Нет, — мотнула головой девушка.

— Бумажных платков использованных. А насморка между тем у нашей гостьи нет. Вывод?

— Слезу пускала? — поразмыслив чуть-чуть, предположила Инна.

— Думаю, что да.

— Так оно не странно. Она у нас вообще королева Несмеяна. Вечер, темно, неизвестность, которая достала, вот и всплакнула женщина. Мы не вы, у нас душевная организация тонкая, грусти-тоске легкодоступная. А выхода лучше, чем порыдать всласть, слабой половиной человечества за века придумано не было. Ну, разве что только два асти — тот, который мартини, и та, которая Анна.

— Может, и так, — не стал с ней спорить я. — А ты тоже нет-нет и слезу уронишь? Если темно и грустно?

— Я? — как-то очень серьезно глянула на меня девушка. — Да. Или ты меня за женщину не держишь? Так, бесполая помогайка, что рядом вертится?

— Пугаешь. — Я повертел головой, выискивая розетку. — Вроде повода не давал, откуда такие выводы?

— Вот отсюда! — Инна провела ладонями от шеи до талии. — Я вчера перед ним стою в чем мать родила, так он даже намек какой не сделал на тему «а не пора ли нам пора, причем ты сверху, потому что я устал за день». Хуже того — даже глазами не ощупал. Ну не скотина?

— А ты бы дала? — уточнил я. — Ну, если бы полез?

— Нет. С чего бы?

— Ну вот. Ты это знала, я знал, так чего зря напрягаться?

— Но на Киру-то таращился? Я видела!

— Так ты своя, а она ничья, — пояснил я. — Разницу ощущаешь?

— С тобой говорить невозможно! — сверкнула глазами девушка, а после уже спокойнее добавила: — И ругаться неинтересно.

— Это пока, — утешил ее я. — Узнаем друг друга получше, появятся нормальные темы для скандалов. Я же понимаю, тебе надо иногда пар выпустить, такой уж характер. Я и сам, знаешь ли, не сахар, тоже те еще заскоки случаются. Но только ты имей в виду — в раздраженном виде я крайне неприятен, настолько, что самому потом стыдно становится, и при этом всякие гендерные предрассудки меня что той жизни не волновали, что в этой не трогают.

— В каком смысле?

— В том, что если сильно ткнуть пальцем в глаз, то больно станет любому — и мужчине, и женщине, и белому, и черному, и феминистке, и чайлд-фри. Посыл ясен?