Я активировал орнитоптер. Он появился и включился без каких-либо проблем, буквально с пол-оборота. Погода стояла такая себе, небо затянули серые тучи и периодически налетали порывы ветра. Неприятно, но в рамках допустимого для полета.

Поднявшись метров на тридцать над землей, оценил обстановку. Видимость не самая лучшая, но километров на пять можно было спокойно разглядеть местные достопримечательности. Слева тянулся горный массив с острыми пиками, справа поляна, заваленная каменным крошевом. Будто там когда-то горная речка протекала. По центру виднелись невысокие холмы, плавно перетекающие друг в друга. Этакие барханы, только вместо песка ледяная крошка. И цвет не желтый, а ближе к бордовому. Ветер закручивал все это крошево, так что издалека было похоже на кисель с пенкой.

Обещанные Искоркой объекты оказались по левую руку. Парочка точек со скайкрафтом и некое аномальное место, которое предположительно могло быть порталом. Только попытка проверить их провалилась почти сразу, стоило мне поднять орнитоптер еще на тридцать метров. Он выдал предупреждение о чрезвычайно низкой температуре и сразу же удвоил расход, так что о безопасном маневрировании пришлось забыть.

Я вернулся на комфортную высоту и принялся изучать остальные объекты. Маркер показывал большое скопление скайкрафта, астериуса и каких-то других минералов, плюс фиксировал всплески энергии. Правда, система добавила пометку, что скайкрафт вторичен, а всплески потенциально агрессивны.

— Так-то и я потенциально агрессивен, — хмыкнул я и повел орнитоптер в сторону барханов.

Птичка сначала слушалась плохо. Будто не совсем была уверена в моих командах. Или они доходили до нее с заметным запозданием, словно она и правда подмерзла. Потом, немного разогревшись, орнитоптер стал более послушным. Но с такой тягой говорить о каких-то маневрах или воздушных боях не приходилось.

Часа через три я перелетел первый бархан и сразу же понял, что до этого уровня агрессии мне еще далеко. Внизу лежал гигантский червь — тот самый мусорщик, он же собиратор из класса падальщиков. Раза в полтора крупнее, чем мой знакомый парень из Разлома. Полную длину определить было сложно. Та часть, с которой визуально начиналось сужение, закопалась в песок. Морда частично тоже была прикопана. В паре метров перед ней из песка выступал остов транспортника, и еще чуть дальше из снега торчали элементы брони фоггеров. Я точно разглядел шлем «Самурая» и отдельные фрагменты рук и ног.

— Он мертвый? — спросил я у Искорки, разглядывая данные сканера. Шлейф от энергии был виден и метался вдоль всей туши мусорщика, завихряясь.