По времени Большой земли уже давно должно было быть темно. Но такое ощущение, что здесь вообще не существовало времени. Как был эффект северного сияния, когда я первый раз смог увидеть небо, так и остался до сих пор.

— Ну, будем считать, что здесь своя атмосфера и свои белые ночи.

Я поймал себя на мысли, что спать мне вообще не хочется. До сих пор провели слишком мало исследований того, как в Мерзлоте работают биоритмы. Особенно пропущенные через синхронизацию. Ты мог в ночи надеть шлем и оказаться в пустошах в полдень. А мог, наоборот, с утра синхронизироваться и проводить закат. Все зависело от часового пояса оператора и часового пояса сектора в Мерзлоте. Еще и аномалии порой вмешивались.

В каких часовых поясах сейчас находился я, вообще было загадкой. На «Тридцать седьмой» уже стемнело, а здесь было светло, будто только-только вечереет.

Искорка отчиталась, что исследование завершено, информация анализируется, обрабатывается и скоро будет доступна для отправки. Я по традиции открыл сразу резюме в конце документа. Посмотрел на трехмерную модель мутанта с тремя подсвеченными слабыми зонами: затылок, спина и плечи.

К затылку вопросов нет, все-таки там мозг. Проблемы с печенью могли быть летальными, если именно она отвечает за взаимодействие организма с Энергией Мерзлоты. А связки и сухожилия, видимо, просто не выдерживали нагрузок от усиленных мутацией рук. Я покрутил проекцию, пытаясь понять, хватит ли длины клинка, чтобы эту самую «печень» пробить. Убедился, что хватит, и назначил спотам встречу у последнего источника тумана.

Каким-то образом оказался там первым. Остановился метров за двести от черного склона, скрытого завесой. Все, холмы закончились, передо мной возвышалась настоящая гора. Источник тумана находился где-то внизу — основание скалы затянул плотный, словно из вейпа выдохнули, белый туман. Он поднимался метров на тридцать, постепенно светлея. Под ним вырисовывался неровный каменный склон.

Из-за густоты тумана я не видел уже привычных нор. Зато красная подсветка, как у барьера, отдельными пятнами просвечивалась по всему склону. И чем больше я на все это смотрел, тем отчетливее мне казалось, что туман живой. Или это гора дышит, то отталкивая от себя белые завихрения, то возвращая их обратно?

Как только туман докатился до меня, снова вернулись все ограничения Ориджинала. У меня аж физически руки опустились, словно мне предстоит внеочередной подход к штанге, вместо заслуженного похода в басик после тяжелой тренировки. Расход энергии опять подскочил, а на броне засветилось несколько крошечных участков, где уже включилась регенерация.