Я бы сделал их больше, но система выдала ряд ограничений. На втором десятке подконтрольных дронов новые переставали самостоятельно мыслить (но еще могли быть ретрансляторами), а дальше уже «рождались» только болванки на запчасти. Так что тратить на них драгоценный скайкрафт смысла уже не было, да и опыт в «Механике» перестал расти.

Оставив близнецов за старших, благо шахтерами они среди нас были самыми опытными, я пошел тестировать ошейник.

На «Тридцать седьмой» уже ночь началась, новички выли от усталости с непривычки, а я все никак не мог выключить режим «электровеника» и гонял по каменистым ущельям вокруг Медвежьегорска. В котором, как назло, исчезли все медведи.

Даже громадина медверог не вылезал из огромной пещеры.

Я нашел ее на второй час своих скитаний. Таблички с именем на ней не оказалось, конечно, но верхний свод был весь испещрен царапинами. Внутри темень, явно глубоко. И все время что-то утробно ворчало, будто там астматик прячется и периодически чем-то хрустит и чавкает.

Прикинув размеры пещеры и толщину борозд от рога, я все-таки решил поискать его. Помолился Мерзлоте, как туристы и охотники дань уважения Хозяйке леса отдают. Вроде помогло. Уже через пятнадцать минут за моей спиной что-то мягко спружинило и меня накрыла черная тень.

Я обернулся, как тот парень в скафандре, — сразу с ошейником наготове. По пальцам пробегали искры — это я как бы прогревал ошейник перед активацией. Но бросать его сразу не стал — паучьих ножек в моем гаджете не было. Как и систем самонаведения.

У меня был разве что прошлый опыт с мелкими существами.

Ха, с мелкими! Я усмехнулся, вспомнив, какой огромной мне показалась химера при первой встрече, и посмотрел на медведя. Он не шевелился.

Хвостатый. Круглые ушки, костяные шипы. На морде вместо красных полос лишь пятнышко на переносице. Можно было принять его за звездочку. С натяжкой.

— Звездочка, привет! Давай дружить? — так мягким, насколько это было возможно сказал я.

Медведь не отреагировал, но, по крайней мере, не прыгнул. Тихонько зарычал, наморщив нос. Скорее даже фыркнул, намекая, на чем он вертел такую дружбу. На хвосте, конечно — кончик костяной косы задрался на манер скорпионьего жала.

— Да ладно тебе! — я развел руки в стороны, показывая, что в них нет оружия. Ошейник не в счет — он в неактивном состоянии даже на ошейник не похож.

Я как-то недавно размышлял на тему Химы и рапторов, насколько этично так привязывать к себе монстров. Пришел к выводу, что все нормально. Не знаю, как именно действует ошейник, но он точно не подавляет их волю. Он как бы меняет вектор мышления. Даже не вектор, а всего лишь одну мысль. С этого момента они знают, что я не враг. А дальше, что химера, что рапторы… никто их ни к чему не принуждает. Если бы они не захотели помогать мне, то не стали бы.