Вытянутый цилиндр из скайкрафта смахивал на тактическую ручку. По бокам пульсировали огоньки, и слышался легкий треск от создаваемых помех. Если, конечно, это не мои зубы с таким звуком скрипели от усилий.

Меня не парализовало полностью, но словно все гидроусилители отключились. Словно мне самому приходилось толкать гору железа Ориджа, а не энергетической системе. У меня поясницу уже свело от напряжения, а я ногу только на пару сантиметров ближе сдвинул к «глушителю».

Бенджамин — или кто там теперь в нем сидел — тем временем молча спустился в колодец и прошел мимо меня к монолиту. Слишком, сука, спокойный и уверенный в себе. Аж бесит.

Он сделал еще несколько шагов вперед и остановился перед монолитом. Провел по его поверхности рукой. Было в его движениях что-то странное. Как будто механическое.

— Еще раз спасибо, что открыл нам проход, — наконец произнес Бенджамин, обернувшись.

Голос его тоже стал другим: низкий м утробный, он исходил, казалось, из самых недр Мерзлоты. И взгляд. Сейчас я четко осознал, что из-под прозрачной маски скафандра на меня смотрел незнакомый человек. Внешне это все еще был Бенджамин, но наивное, немного детское и живое выражение лица, которое я запомнил, безвозвратно пропало.

Взгляд немигающих глаз был глубоким и темным, как будто таил в себе знание или силу, с которой я не соприкасался так близко.

— Можешь не стараться, — произнес тот, кто теперь обитал в теле Бенджамина, явно имея в виду мои попытки взаимодействовать с собственным дроидом.

— Кто ты? И что произошло с Бенджамином? — спросил я. Говорить, кстати, тоже стало намного сложнее.

— Этот чудак? Он выполнил свою функцию, — безразлично произнес человек, снова поворачиваясь к монолиту. — Отдал мне свое тело. Такие, как он, нам подходят. Одиночка, колесящий по Мерзлоте. Его никто не будет искать. Мы подкинули ему нашу старую разработку скафандра, и мужчина был уверен, что изобрел что-то гениальное. Вы такие жалкие и предсказуемые существа. Но иногда полезные. Со своей рекламой Бенджамин мог забраться куда угодно, не вызывая лишних подозрений.

В голосе послышалось презрение. Будто древний, фоггер, или не знаю, кем его считать, чувствовал себя каким-то божеством, которое находилось на совсем ином уровне развития, нежели мы, пришедшие из другого мира.

Насчет уровня не знаю, но высокомерие зашкаливает, это точно.

Я сделал над собой практически нечеловеческое усилие, чтобы шагнуть вперед. Меня бесило то, как легко это существо рассуждало о жизни Бенжамина, точнее, о том, как оно ее отобрало. Но раз оно настроено поговорить, то надо пробовать. Кто знает, слово за слово, лопатой по хребтине…