Что творилось в головах австрийских захватчиков я и предположить не могу, но они боялись меня до жути. И понять меня было сложно. То я прогуливаюсь между ними, никого не трогая, то начинаю вырезать всех под ноль. Если так пойдет и дальше, они вообще начнут сваливать при моем появлении, просто освобождая нам линию обороны и оставляя нам технику.

Российская империя. Военно-полевой лагерь армии Российской империи.

Время шло, наши войска продвигались вперед, не просто обосновываясь на каждой из линии обороны, но и закрепляясь на ней так, что даже после моей демобилизации австрийцам будет очень трудно отвоевать их заново. Батя укреплял оборону так, будто собирался лично костьми лечь, но не отдать ни миллиметра земли русской. И я его понимал.

Мне присвоили внеочередное звание штабс-капитана, а парни мои, наконец-то, освоились и уже не смотрели на меня, как на кровного врага. Наоборот, каждый из них был мне признателен за то, что я гонял их до потери сознания. Сейчас они все вместе бегают по большому кругу, а Руслан даже проходит мою полосу препятствий, на которой в качестве ловушек установлены далеко не только копья и стрелы. На моей личной полосе препятствий имеются и пулеметы, и автоматы, и даже артиллерия, которую я с большим трудом выторговал у бати.

В обмен, при захвате очередной линии обороны, мне пришлось первым делом выносить артиллерийские расчеты. Да так, чтобы они не подорвали свой боезапас, а то последнее время они взяли моду уничтожать не только свою технику, но и снаряды к ней, чтобы не снабжать этим всем нас.

Руслан был единственным, кто рискнул пройти мою полосу. И надо сказать он очень сильно удивил меня этим. Остальные даже подходить близко опасались, наблюдали за мной через бинокли.

Несколько раз моего боевого товарища мне приходилось вытаскивать с полосы препятствий в крайне плачевном состоянии. И после первого раза я, честно говоря, думал, что он не вернется, но он упорно возвращался и пытался пройти ее снова и снова до тех пор, пока не прошел ее полностью. После этого он стал приходить реже и надо отметить, что периодически он получает ранения, но выбирается с полосы уже самостоятельно и исключительно со стороны выхода, а не входа на нее.

— Какие будут приказы, ваше благородие? — поинтересовался Ярослав, встав рядом со мной, когда я смотрел, как антимаги тренируются.

— А какие могут быть приказы? У вас законный выходной. Молодцы! Хорошо стараетесь. Не то, что перед первым боем, когда начали халтурить и все передохнуть норовили.

— Тогда мы с парнями никак понять не могли, за что ты на нас обиделся. Ты гонял нас четверых больше остальных. Да что там, я первый обгадился на глазах у целого батальона! Ты не представляешь, как мне стыдно тогда было.