Глаза гостя налились яростью, и он бросился на батю, но тот даже не отреагировал на нападение. Вот, что значит армейская выдержка! Я кинулся наперерез наглецу и, схватив того за горло с силой долбанул его о землю. Да так, что у бедолаги не просто щиты слетели, а еще и выбило воздух из легких и он начал хрипеть, пытаясь вдохнуть.

Тут же на меня напали и остальные, вот только силенок у них не хватило не то, что побить меня, они даже попасть по мне не смогли. В результате, менее чем за минуту вся группа валялась на земле без щитов и корчась от боли. Я же взял двоих из них за ноги и потянул за собой на выход из шатра. Дотащил до штрафных столбов, к которым были прибиты антимагические кандалы, раздел по пояс первого и заковал его на первой паре столбов, после сделал то же самое и со вторым.

Когда я вернулся, оставшиеся уже пришли в себя и поднимались на ноги.

— Сами пойдете или, как первых двух уволочь?

— Да ты совсем охренел генерал, ты представляешь, что с тобой за это будет? — начал угрожать один из них утирая разбитое в кровь лицо.

— Понятно. Не пойдете. Несколько быстрых перемещений и ударов, после чего все кроме нас с генерал-лейтенантом валяются на земле без чувств.

Когда я закончил приковывать остальных, то приказал принести мне длинную плеть.

— Этому, как я и говорил пятнадцать, остальным по пять за нападение на боевого офицера, — обратился ко мне Батевский.

— Есть по пять, — ответил я и, замахнувшись с оттяжкой, влепил первую плеть самому говорливому из них. Тот заорал. Видимо, не привык к боли. А гонору-то было.

Когда я всыпал первые пять плетей, ко мне подошел мужчина. Спокойный, сильный, властный и одетый точно так же, как и те, кто висел сейчас на столбах.

— За что их? — поинтересовался он.

— Этого за угрозы в адрес боевого генерал-лейтенанта командующего армией и за оскорбление боевого офицера. А этих за нападение на боевого офицера.

— А это не нападал?

— Официально нет. Он просто очень быстро приближался к генерал-лейтенанту. Наверное, обнять очень торопился, поэтому в нападении его никто не обвиняет. А вот эти напали на боевого офицера с явной целью нанести физический вред.

— Понятно. Позволишь? — протянул он мне руку, явно прося кнут. Я взглянул на генерал-лейтенанта и тот кивнул. Я отдал кнут, и этот мужчина принялся так хлестать висевших на столбах так, что мне показалось, будто до этого я одного из них слегка ладошкой по попе отшлепал. Бедолаги раза по два теряли сознание. Он приводил их в чувства и продолжал экзекуцию.

Когда провинившихся подлечили, мы вновь вернулись в шатер генерал-лейтенанта.