— Тогда зачем ты на него напала?

— Чтобы узнать все это, чтобы подарить ему силу истинной стихии перед отправкой на войну и… и, чтобы дать ему возможность освободиться от нас.

— Освободиться?

— Он порвал с тобой потому, что хочет тебя от чего-то уберечь. Вот только от чего я так и не поняла.

— И что, теперь все? Мы больше никогда не сможем быть вместе?

— Ага, щас! Ты плохо знаешь свою бабку! Нет, если ты не хочешь или не готова его ждать и бороться за него, я найду из рода Фроловых ту, кто это сделает за тебя…

— Хочу! Я сделаю все, чтобы вернуть его! — перебила бабушку внучка.

— Тогда слушай, что нужно сделать…

Российская империя. Город Санкт-Петербург.

После Фроловых, я заехал домой, переоделся и поехал в какой-то бар напиваться. Нужно же было показать, как сильно я расстроен предательством Фроловых. В результате, когда я уже нехило так подвыпил, по телевизору, что висел в баре над стойкой, по новостям показали, как я выхожу из поместья, в котором выбита дверь. От меня валит заметный дымок, я набираю номер на телефоне и отдаю приказ своему юристу разорвать все отношения с Фроловыми. Затем ко мне подъезжает моя машина. Я сажусь в нее, и мы выносим внешние ворота, после чего уезжаем. Снято это было явно на телефон зеваками, что тогда толпились неподалеку.

Я запустил бутылку с недопитым вискарем в телевизор с криком:

— Сучки гребанные!

Бутылка разбила телевизор, и упала на стойку, зацепив еще пару бутылок, которые упали на пол и разбились. Ко мне тут же поспешила охрана.

— Только дотроньтесь до меня, и я вас переломаю нахрен, — предупредил я вышибал.

Те притормозили и посмотрели на хозяина заведения, который находился за стойкой. Тот им кивнул, и они отошли от меня.

— Ваша милость, вы понимаете, что за причиненный ущерб необходимо заплатить? — спокойным тоном поинтересовался хозяин.

— Конечно, извини дружище. Включи весь ущерб в счет и добавь туда тысяч пять за моральную компенсацию. И налей всем выпить по бокалу того, что они пьют за мой счет.

Народ радостно загудел.

— Извините, не хотел портить вам вечер, просто бабы порой бывают такие с-с-с… нехорошие, — пожаловался я.

— О-о, я отлично вас понимаю, Виктор Андреевич. Это, — он поставил на стойку бутылку дорого вискаря, — за счет заведения. Официантка моментально подхватила виски и принесла его за мой стол.

Я посидел в баре еще с часик и поделился с местной аудиторией тем, что все бабы зло и, что я вообще завтра ухожу на войну. Проставился еще пару раз. Местный контингент меня зауважал и пожелал вернуться героем. В общем, вечер я провел продуктивно и не думаю, что у кого-то теперь возникнет мысль, что у меня остались какие-то чувства к Фроловой. Надеюсь этого достаточно, чтобы отвести от Кати беду.