— Ну, да, упал, — немного подумав, ответил тренер, — но после пропущенных во время тренировочного боя ударов. Вы же сами, Валентина Сергеевна просили обратить внимание на Гену из шестой группы.

— Это воспитанник вас так? — удивился медик.

— Извините, можете оставить нас наедине? — обращаясь к Николаю Петровичу, произнесла директриса. Врач хоть и бывший военный хирург, но не посвящён в особенности учреждения.

— Да-да. Конечно. Я как раз собирался уточнить где машина, — заторопился медик.

— Рассказывай, — усевшись на стул, потребовала Валентина Сергеевна. Случай оказался неординарным. Она припомнила личное дело Гены из шестой группы: находится в учреждении с раннего детства, средние показатели во всём, в том числе в физической подготовке. Успеваемостью не блещет, но и не в числе отстающих. Обычный такой середнячок, не выделяющийся из общей массы.

— Что рассказывать, — осторожно вдохнул Виталий Сергеевич, дышать ему трудно, едва только делал вдох, как морщился от боли из-за сломанных рёбер, — как выдалось относительно свободное время, вызвал к себе воспитанника. Хотел с ним поговорить, вывести на откровенный разговор, узнать, почему плохие результаты по моему предмету. Физические показатели в норме, психосоматическая реакция в норме, но…

— Виталий Сергеевич, говорите по существу. Я помню, почему просила обратить внимание на Гену «семь ноль»: в учреждении, кроме данного при рождении имени, использовалось ещё и кодовая аббревиатура, состоящая из числового обозначения. Гена Провоторов, вместо упоминания фамилии в официальных документах получил обозначение «Семь ноль» или «Семьдесят».

— Хорошо, скажу без предисловия. Если коротко, для него соперников среди его возраста нет. Хорошо, что послушался и нацепил на себя всю защитную амуницию, а то бы только мой хладный труп нашли.

— Подробнее.

— Реакция быстрая, удар молниеносный. Силы не хватает, но компенсирует идеальным выполнением приёма, — быстро заговорил Виталий Сергеевич, — я сначала не поверил, когда получил на первой же секунде удар в грудь, пошёл в атаку, но потом помню, что пропустил двойку, и всё… Очнулся, когда Николай Петрович в чувство привёл. Глубокий нокаут, одним словом. Но самое интересное — я так и не смог нанести ни одного удара.

— Ясно, по завершении лечения составьте докладную записку и подробную. С описанием, что и как говорили с ним. Это важно, вы понимаете?

— Куда уж не понимать.

— Валентина Сергеевна, — в медкабинет вошёл врач, — машина прибыла.

— Да-да, мы закончили. Пойдёмте Виталий Сергеевич.

«Надо график занятий пересмотреть», — думала она, смотря вслед удаляющейся машине, а потом взгляд нашёл стоявшего неподалёку Гену.