Вот только вести туда мне пока было некого — Мила всё ещё дулась и всячески меня игнорировала. Она продолжала сидеть в другом конце аудитории и делала вид, что на занятиях, что вне их, будто вообще меня не знает. Не то чтобы это создавало какие-то проблемы, но немного нервировало.

Долго так продолжаться в любом случае не могло, и я намеревался с ней поговорить, но решил отложить это дело до понедельника. Вероятность, что разговор окончится примирением, была очень велика, а помириться и после этого поехать сначала на шопинг с Ариной, а потом на приём в имение её отца, означало опять дразнить ещё не отошедшую от прошлой обиды Милу и давать ей ненужный повод для ревности.

К часу дня я погрузил пакеты с покупками в багажник Порше и был готов отправляться в общежитие. Но, как оказалось, у Арины были немного иные планы.

— Не хочешь пообедать? — спросила девушка. — Здесь рядом есть отличный итальянский ресторан.

Я уже заметил, что люди, в отличие от эльфов, не так строго подходили к вопросу национальной идентичности. Они могли ездить на немецких или английских автомобилях, обедать в итальянских или японских ресторанах. И это не мешало им ощущать себя русскими. В Петербурге всё было иначе. В доме моих родителей не было ничего импортного: ни одежды, ни продуктов. Возможно, кое-что и было, конечно, но что-то незначительное. Поэтому дядя Володя, ездящий на Мерседесе, воспринимался моим отцом чуть ли не как предатель Родины.

— Благодарю за предложение, — ответил я Арине. — Но боюсь, мне придётся отказаться.

Я сказал это на автомате, не поняв даже причины, побудившей меня принять такое решение. Возможно, боялся потратить оставшиеся деньги, или не хотелось ещё сильнее сближаться с Ариной. А может, всё вместе.

— Я не приму отказ! — заявила Арина. — И я не предлагаю вместе отобедать, а приглашаю тебя! Я хочу угостить тебя фетучини с чёрным трюфелем! В Аркобалено делают лучшую пасту в столице! А мы находимся в одном квартале от этого ресторана. Я хочу угостить человека, который меня спас, и отказ не приму!

— Спасибо, конечно, но я не люблю итальянскую кухню, — сказал я.

На самом деле я не мог её любить или не любить, так как настоящей итальянской кухни особо никогда и не пробовал. У нас в семье все рецепты, берущие корни в этой кухне, были очень сильно адаптированы. И пасту мы называли исключительно макаронами вермишелью и лапшой.

— А аргентинскую? — спросила Зотова. — Стейк-хаус Эль Гаучо тоже рядом. Самые сочные стейки в столице, поставки мяса ежедневно из Аргентины.

— Это можно, — согласился я, поняв, что избежать визита в ресторан не получится, а стейк меня привлекал однозначно больше, чем паста.