Когда я уже собрался уходить, в кабинет вошёл Милютин.

— Как самочувствие, молодой человек? — спросил граф и смерил меня оценивающим взглядом.

— Голова немного болит, — ответил я. — А в целом хорошо. Меня не зацепило при взрыве.

— Это ты определил, что в машине взрывчатка?

— Не совсем так. Мне показалось очень странным лицо водителя. Оно было испуганным, сильно испуганным. Я подумал, с чего бы вдруг ему так пугаться?

— Ты очень наблюдательный для своего возраста, — произнёс Милютин. — Я бы даже сказал, чрезвычайно наблюдательный. Ты что-нибудь ощутил в этот момент? Какие-нибудь необычные чувства? Может, предвидение трагедии?

— Ничего, Ваше Сиятельство.

— Совсем ничего?

Начальник столичного КФБ подошёл ко мне поближе и посмотрел прямо в глаза.

— Совсем ничего, — ответил я, не отводя взгляда, хотя это было непросто, я почувствовал, как граф ментально сканирует меня.

— То есть, на основании одного лишь внешнего вида водителя ты сделал вывод, что в машине взрывчатка?

— Ваше Сиятельство, я не делал такого вывода. Мне просто показалось очень странным его лицо.

— Ну что ж… — Милютин призадумался, усмехнулся и хотел что-то сказать, но не успел, в кабинет вошла его супруга.

— Иван Иванович! — возмущённо воскликнула ректор академии. — Мальчик ещё не пришёл в себя, а ты уже устраиваешь ему допрос!

— Анна Алексеевна, душа моя! — ответил граф. — Да какой же это допрос? Просто поинтересовался, не видел ли наш герой чего-то особенного. Не почувствовал ли чего. Ну и заодно хотел выразить ему благодарность за проявленную бдительность!

Глава столичного КФБ протянул мне руку и произнёс:

— Это было очень мудро с Вашей стороны, молодой человек — заметить опасность и предупредить о ней! Это поступок настоящего мужчины! Думаю, когда Вы придёте в себя, мы продолжим наш разговор. Но, разумеется, не сегодня и не завтра.

— Однозначно не сегодня и не завтра, — пробурчала Анна Алексеевна. — Я забираю мальчика.

— Не смею мешать! — ответил Милютин, улыбнувшись супруге.

— Пойдёмте, Роман, — сказала ректор. — Я отвезу вас в общежитие.

— Мне, наверное, нужно попрощаться с Фёдором Сергеевичем? — спросил я.

— В этом нет необходимости, он сейчас сильно занят и отнесётся с пониманием к тому, что мы уедем, не попрощавшись.

Спорить я не стал, однако по пути к парковке мы наткнулись на Зубова, и я всё же попросил его передать хозяину дома мои извинения за уход без прощания и Арине пожелания выздоровления. Зубов обещал всё передать и ещё раз поблагодарил меня за проявленную осторожность и особенно за спасение княжны.

Почти всю дорогу мы ехали молча, и лишь на подъезде к академии Милютина спросила: