Не без усилий, но я смог в это окно влезть. Сразу же его закрыл, чтобы не уходило тепло после чего прошёл в предбанник, окна которого выходили в сторону леса, и открыл одно из них, чтобы Мила тоже смогла забраться внутрь.

Мы обнаружили в шкафчике в предбаннике чистые простыни, обернулись в них, сняв и побросав промокшую одежду, и отправились в парилку отогреваться.

Отогревались мы минут тридцать, и это казалось каким-то блаженством, особенно после пережитого стресса, встречи с бандитами, беготни по лесу и стояния под ледяным дождём на ветру. Меня так разморило, что даже потянуло в сон. Милу судя по её довольному лицу тоже.

Отогревшись, мы развесили возле каменки вещи для просушки и отправились осматриваться. Строение состояло из непосредственно бани, с предбанником и парилкой, комнаты отдыха, где стоял стол со стульями и диванчиком и небольшой комнатки с кроватью. Ну и, разумеется, имелись туалет и душевая.

Парочка забыла выключить в душевой свет, и он через открытую дверь неплохо освещал комнату для отдыха. Снаружи через окна этот свет был незаметен, но внутри он был очень кстати — бродить по комнатам в полной темноте было бы неудобно.

Ещё, согревшись, мы поняли, что хотим есть. Обнаружили холодильник с довольно большим запасом закусок и чайник. Пока я заваривал чай, Мила перетащила на стол из холодильника почти всё, что там было. Я разлил по кружкам чай, и мы принялись ужинать.

— Хорошо, — сказала Мила, отхлебнув чай из большой керамической кружки, и даже немного зажмурилась от удовольствия.

— Бывало и лучше, — заметил я. — Но учитывая, что мы могли сейчас мокрые бродить по холодному лесу — всё просто замечательно.

Девушка улыбнулась, сделала ещё глоток и сказала:

— Жаль, конечно, что не смогли вещи забрать, но хорошо хоть, я сумочку с документами сразу с собой взяла.

Это я заметил — Мила бегала по лесу с довольно большой женской сумочкой через плечо. Я тоже остался при документах — когда получил ID-карту, догадался положить её в карман, а не в сумку. И хорошо, что все документы были из пластика, бумажные к окончанию беготни под дождём превратились бы в кашу.

Большая кружка с чаем приятно обжигала ладони, я поднёс её к губам и сделал большой глоток, обжёгся. Мила это заметила и улыбнулась.

— Осторожнее! — сказала она и сделала несколько маленьких глоточков из своей кружки.

Я наблюдал, с каким блаженством Мила пьёт чай, и это зрелище вызывало во мне ощущение уюта. Мне уже не верилось, что эта закутанная в простыню милая хрупкая девочка с влажными волосами цвета мокрой соломы и бездонными зелёными, немного наивными глазами пару часов назад убила камнем вооружённого бандита.