— Папа, мама! Как такое могло произойти? — воскликнул я, из последних сил сдерживаясь, чтобы натурально не зареветь. — Почему?

Отец посмотрел на меня с невероятной тоской во взгляде и ответил. Точнее, даже не ответил, а просто произнёс то, что вертелось у него на языке:

— Позор.

Осознать, что ты стал позором семьи, ничего, по сути, не сделав, было трудно, и мне стало ещё больнее.

— Николай, Ольга! Мои соболезнования! — голос младшего брата отца, Павла Константиновича Седова-Белозерского прозвучал в тишине как выстрел.

«Соболезнования» — это слово ранило сильнее, чем сказанное дедом «выбраковка». Обо мне говорили так, будто меня не существовало. Все делали вид, будто меня в этом зале нет. И это было крайне неприятно и обидно. Я возненавидел родственников, которые принялись выражать соболезнование моим родителям и покидать зал.

В глазах некоторых дальних родственников я заметил радость — многие недолюбливали моего отца и завидовали. А теперь князь Николай Константинович Седов-Белозерский оказался в ситуации, что не позавидуешь. Его старший сын стал выбраковкой.

Мне было больно смотреть на всё это. И тошно. Меня чуть не вырвало, но я держался. Всё же я был воспитан как эльф, а эльфы не имеют права раскисать ни при какой ситуации.

Очень быстро в гостиной остались лишь родители, дед и брат мамы, князь Владимир Николаевич Волошин — дядя Володя, как я его называл, когда мы были наедине. Ушла с глаз долой на всякий случай даже прислуга. А ещё увели Андрея и Машу, моих младших брата и сестру.

— Мама, — сказал я. — Что теперь…

— Извини, но я тебе больше не мать, — перебила меня мама. — А ты мне теперь не сын. И ты должен это понять и принять. Таковы правила.

— Как не сын? — пробормотал я в растерянности.

— Таковы правила, молодой человек! — отрезал отец.

— Николай, сестра! — обратился к родителям дядя Володя. — Это тяжёлый удар, вам лучше отдохнуть. Разрешите вам помочь и заняться отправкой Романа!

— Благодарю за предложение, но не стоит так утруждать себя, — ответил отец. — Я сейчас вызову омбудсмена. Впрочем, ты можешь помочь, вызвав его вместо меня. Я пока не готов обсуждать этот позор с посторонними.

— Омбудсмена можно прождать до вечера, — возразил дядя. — Мне нетрудно самому отвезти Романа.

— Что ж, если нетрудно, то это будет любезно с твоей стороны, — согласился отец. — Проследи, пожалуйста, чтобы он уложился в полчаса со сборами.

— Благодарю тебя, брат! — сказала мама. — Я ценю твою помощь и велю прислуге, чтобы в бывшую комнату Романа доставили чемоданы.

— Погодите! Какие чемоданы? Куда вы меня собрались везти? — встревоженно спросил я. — Я не хочу никуда уезжать из дома.