После этого толстый так врезал мне по лицу, что я вместе со стулом отлетел к стене.

«А ведь надо было просто посидеть пару часов на лавочке», — опять подумал я, почувствовав во рту сильный привкус крови.

Незнакомец в камуфляже кивнул на парня, сидящего на втором стуле, и спросил:

— А что с тем?

— Отключился, — ответил долговязый.

— Притащите его сюда, поставьте их рядом! — приказал лысый.

Мои мучители исполнили приказ и поставили стул с избитым парнишкой возле меня. Я узнал в несчастном Сорокина. Неужели всё же, это Зотов устроил? Кому ещё нужно так избивать Сорокина? Я ничего не понимал.

— У тебя есть возможность спасти себе жизнь, — сказал мне лысый. — Назови своё настоящее имя и фамилию!

— Роман Андреев, — ответил я.

Удар у лысого был посильнее, чем у первых двух, у меня аж в глазах потемнело.

— Приведите его в чувство! — приказал лысый и кивнул на Сорокина.

Долговязый притащил откуда-то ведро воды и вылил на друга Левашова. Тот пришёл в себя и начал испуганно озираться. Увидев меня, несказанно удивился. Даже приоткрыл рот, хотел мне что-то сказать, но посмотрев на наших мучителей, не стал этого делать.

А то, что произошло дальше, повергло меня уже в настоящий шок. Лысый не спеша достал из поясной кобуры пистолет и выстрелил Сорокину в грудь. Бедняга вскрикнул и обмяк на стуле. Лысый выстрелил в друга Левашова ещё два раза, после чего обратился ко мне:

— Ты следующий! Если не назовёшь своё настоящее имя, ты следующий!

Мне было очень страшно, но я понимал, что стать следующим у меня намного больше шансов как раз таки, если я назову имя. Ребята были суровые, но, судя по всему, не самые сообразительные, если думали, что убив Сорокина, они подтолкнут меня к откровению. Наоборот, я решил молчать до конца. Впрочем, при таком развитии событий, конец обещал быть скорым.

Тощий опять вонзил свои ледяные когти мне в левое плечо, но в этот раз вытаскивать их не стал. Я почувствовал, как от раны начинает по всему телу расходиться холод. Особенно сильно начала замерзать рука.

— Ты что собрался делать? — спросил толстый товарища.

— Сейчас заморожу ему руку, — ответил долговязый. — Потому будем молоточком откалывать по кусочку начиная с пальцев. Посмотрим, как ему это понравится.

Мне это не понравилось ещё на этапе озвучивания идеи, но поделать я ничего не мог — руку почти не чувствовал, хотя пальцами шевелить ещё получалось. Ситуация казалась безвыходной — мне оставалось лишь сидеть и терпеть все эти мучения, поедал себя за то, что попёрся в клуб или назвать имя и фамилию и всё это прекратить. Но вид убитого Сорокина напоминал, что второй вариант я выбрать всегда успею.