Отнекиваться тут было бесполезно, только подозрений больше вызову.

— Хорошо, госпожа Ламаль, — согласился я. — Но не обещаю результатов.

— Разумеется. — Она опять сделала короткий жест рукой, и официант моментально к нам подошёл. — Мы готовы попробовать блюдо дня, — сообщила ему кириос Хан.

Тот кивнул и приглашающим жестом позвал нас за собой, в сторону кухни.

— Пожелаем друг другу приятного аппетита. — Женщина поднялась и, дождавшись меня, отправилась следом за парнем в фартуке.

Пока мы шли по залу, на нас даже никто не посмотрел, но нутром я ощущал, что каждый здесь наблюдает и следит за всеми моими действиями. Войдя в кухню, официант сразу же остановился у двери, а дальше нас сопроводили уже другие люди. Тоже «официанты», но постарше и помощнее комплекцией.

Никого из персонала тут не было. Ни поваров, ни настоящих официантов. Ясное дело, Криса я тоже не увидел и на самом деле был даже этому рад. Не хотелось бы подвергать его опасности и вмешивать в дела Гильдии, пусть даже случайно.

Мы прошли мимо больших плит, мимо полок, морозильных камер, духовок и стеллажей с посудой, вышли в коридор и направились в сторону складских помещений.

У одного из складов остановились.

Помощник открыл дверь перед кириос Хан, и мы вошли внутрь. Это был довольно тесный склад с овощами, пахло огурцами и зеленью. Полки до самого потолка были уставлены коробками с капустой и бататом.

У стены стояло кресло на колёсах, а в нём сидела исхудавшая девушка. Хотя… не совсем сидела. Она полулежала, но не спала, а смотрела точно перед собой, не моргая и не двигая глазами. Её голову держали три мягких подставки, руки и лодыжки связывали широкие ремни. И даже шея была прихвачена ремнём.

Видеть её такой было непривычно.

В пещерах она была уверенной, дерзкой и сильной, а тут…

Вместо широких штанов с бахромой и обтягивающего кожаного лифа на ней была серая больничная пижама, которая цветом почти ничем не отличалась от цвета лица пленницы. Бескровные губы, тени под глазами. Казалось, даже её длинные красные волосы теперь потускнели и стали бледно-розовыми.

Белой краски на её лбу и щеках уже не было, и теперь я увидел её лицо полностью. Это была очень красивая девушка, и даже ссадины на скуле и шее её не портили. Нижняя губа припухла и потрескалась — видимо, когда из неё пытались выбить информацию, то хлестали и по лицу, остались ещё следы.

Я скрипнул зубами.

Вот уроды.

Странно, я ведь не испытывал к дикарке особой симпатии, но теперь, узнав немного о диких племенах, мне стало её жаль. По сути, Гильдия забрала у неё всё: семью, территорию, свободу. А теперь собиралась отнять ещё и амулет.