Генрих рассуждал на русском языке, которым владел в совершенстве и без акцента. Он медленно прохаживался по комнате, обходя труп девушки и стараясь не смотреть на своего приятеля, хрипло дышащего и находящегося без сознания. Все, никаких дивидендов нам уже не получить, наоборот, как бы самим от этого дипломата хитрозадого не пострадать. А тот начал проводить длинные цепочки и аллегории.

— Хорош! — оборвал я его, когда посол стал намекать, что Россия желает развязать войну. — Мне дуть в уши бесполезно, побереги красноречие для других случаев! — Я закурил очередную папиросину и в раздражении подошел к окну. Открыл раму и выпустил табачный дым в сереющее утро (раненому и так дышать тяжело). — Генрих, ты мне можешь не верить, но один из нападавших был нанят кем-то из противников императрицы. Им заплатили, и немало. Для чего? Столкнуть лбами наши страны, а самим наблюдать со стороны. Догадайся с трех раз, кому это может быть выгодно. Молчишь? — посмотрел я на посла и увидел, что тот чуть улыбается.

Мля, да все он понял и просчитал! Не удивлюсь, если и информацией какой-то владел! Хотел попытаться призвать к его совести, но в комнату вошел ротмистр, и вместе с ним профессор.

— Иван, что тут у вас? — задал мне вопрос Семен Иванович.

— Человек ранен, девушка убита, — ответил очевидное, но мой компаньон уже и сам сориентировался.

Правда, первым делом он проверил пульс у лежащей ничком девицы и тяжело выдохнул, а потом переместился к раненому на кровати.

— Ну-с, приступим, — открыл профессор саквояж. — Иван Макарович, ты мне ассистируй, а господа пусть принесут столик и, если потребуется, подержат раненого, чтобы он не дергался.

Ротмистр с немецким послом безропотно притащили столик к кровати, а мне профессор велел встать с другой стороны, напротив.

— Так-с, — осторожно разрезая простыню, произнес Семен Иванович, а потом поморщился: — Кровопотеря огромна, сердцебиение частое, пот холодный, сам пациент без сознания. Иван, сколько он мог крови потерять?

— До фига, — мрачно ответил я, рассматривая пропитавшуюся постель.

— А точнее? Сколько в данном господине крови примерно? — поднял на меня глаза доктор.

Мне показалось, что он решил устроить мне этакий экзамен на живом примере. Правда, наш пациент и в самом деле может скоро перестать дышать, особенно если мы начнем разглагольствовать на медицинские темы.

— Порядка восьми процентов от массы тела, — наморщив лоб, ответил я, припомнив данные из медицинской книги, которую мой компаньон заставил меня изучить.

— Отличная память, значит, от шести до восьми процентов составляет в организме кровь от веса тела, так, и твой вывод? — кивнул Семен Иванович.