Хм, точно ли смогу метко из револьвера стрелять? Балансировка тут непривычная, хотя рука-то моя сейчас не набита.

— Этот возьму, — прокрутил барабан, а потом стал его снаряжать.

Движения не слишком уверенны, но уж как зарядить револьвер, знаю, да и сложного там ничего нет. Ротмистр за моими действиями понаблюдал, а потом и второй револьвер достал, после того как зарядил, сказал:

— Так, стреляем по очереди, я первый, ты второй.

— Понял, — коротко ответил я ему.

Ротмистр без взвода курка, от живота, не целясь выстрелил, и первая бутылка разлетелась вдребезги!

— Рот закрой — ворона залетит! — рассмеялся Петр.

Н-да, такого я никак не ожидал. До «мишеней» метров двадцать с небольшим, но чтобы от живота и с тугим курком… Прицелился и я, предварительно взведя курок, пижонить не стал, револьвер поднял на уровень глаз и медленно нажал на спусковой крючок. Пуля чиркнула у горлышка бутылки, выбив кусок стекла. Закачавшись, моя мишень все же упала.

— Будем считать — попал! — улыбнулся Петр и произвел четыре быстрых выстрела.

Все пули нашли цель.

Настала моя очередь. Выцеливал долго, но попал. Ротмистр одобрительно кивнул и выстрелил последними двумя патронами, вновь удачно. Блин, он лупит от живота, такое ощущение, что не целится вовсе, и без предварительного взвода, а это намного сложнее, ход тяжелее, и дернуть ствол можно на раз! Нет, повторять за ним я не готов. Прицелился, но нажать на спусковой крючок не успел — в ворота забарабанили, и кто-то проорал:

— Евгафович! У тебя все в порядке⁈ Чего опять палишь — людей пугаешь? Отворяй!

— Городовой Григорий приперся, — хмыкнул мой учитель. — Иван, обожди пока, не пугай жандарма! — дал он мне указание, а сам отправился к калитке, на ходу крикнув: — Успокойся, тут нет бомбистов и революционеров, все в порядке, иду уже, и свистеть не вздумай!

Петр распахнул калитку, пропуская во двор городового. Тот осмотрелся, поправил усики и, сняв фуражку, смахнул пот:

— Вот для чего ты меня бегать заставляешь? Иду с обходом, слышу — палят! Нет, сразу же на тебя подумал, но ты же клялся, что тишину нарушать не станешь! — укоризненно попенял городовой ротмистру.

Сам представитель власти молодой, щупленький, выглядит как мальчишка, одетый в форму, усики мягкие и редкие, годков ему двадцать — двадцать три, не больше.

— Гриша, так то про ночное время мы с тобой договаривались, — усмехнулся Петр. — Проходи, попей, а то ведь запыхался.

— Сперва поговорим, — хмуро глянул на меня городовой. — Это кто?

— Ученика взял, решили пострелять. Кстати, а ты на саблях развлечься не желаешь? Ивана погоняешь, а может, он тебя, — предложил Григорию мой учитель.