— Урсула Ингерман погибла в ДТП, — ровным голосом сообщил нам Брагин. — Ехала с нарушением правил принудительно выключив автопилот, не справилась с управлением.

Едва он сфокусировал взгляд, возвращаясь из восприятия текста в дополненной реальности, линза его омнифона еще раз моргнула красным оповещением. Взгляд Брагина снова устремился в невидимое нам пространство, ознакомляясь с новым сообщением.

— Полковник Панин покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна своих апартаментов в Москва-Сити.

Судя по взгляду и интонации, Брагин был озадачен — похоже не ожидал, что видимые им в корневой системе люди окажутся простыми ветками.

— Ну, что ж, никто не говорил, что будет легко, — вздохнул Брагин, глядя на нас с Василисой, после чего повернулся к нашему куратору. — Анна Николаевна, мне бы хотелось знать, готовы ли вы занять должность Урсулы, возглавив медиа отдел Ковенанта. Это то место деятельности, где хотелось бы иметь доверенного и проверенного человека, утвердить ваше назначение влияния мне хватит. До встречи с Советом есть еще несколько минут, дайте пожалуйста к этому времени ответ.

Атаманов и задумчивая после полученного предложения Анна пошли провожать Брагина, а мы с Василисой остались в кабинете. Спрыгнув с подоконника, она неторопливо прошла вокруг стола, уверенно уселась в высокое кресло руководителя, покачалась туда-сюда. Закинула ногу на ногу, потом взяла ручку из бронзового органайзера на столе, закусила кончик с задумчивым видом.

— Анна Николаевна от такого предложения не откажется, — произнесла Василиса многозначительно.

Я только плечами пожал.

— Ты расстроен?

— Нет.

— С кем же вы, Максим Александрович, теперь будете проводить горячие томные ночи?

Надо же, отчество мое в личном деле не только посмотрела, но и запомнила.

— Во-первых, Василиса Андреевна, никаких горячих томных ночей у меня больше не предвиделось.

— Почему это?

— Потому что после посещения сумрака я не совсем принадлежу этому миру, и полагаю, что близкий контакт между ковенантом и обычным человеком может быть опасен.

— Ты мог сказать попроще?

— Мог бы. Воспитание не позволяет.

— Слышь, ты соседу дуплетом в жопу всадил, так что он еще долго по двору ползал и кровью истекал! — Василиса отложила ручку в сторону и села, положив на столешницу локти.

— Я не специально. Выше целился.

— Тем не менее, человека казнил, а слово [ш-ш-ш] произнесли не может.

Василиса заметила, как я головой покачал.

— Ты же не слышишь обсценные слова и выражения, да?

— Да.

— Я сказала тра, парам-пам-пам, ха, парам-пам-пам…

— Не утруждайся.