— Сзади! — вдруг раздался пронзительный девичий возглас.

Не видя даже где гладиатор-секутор, я рыбкой сиганул вперед. Очень вовремя — когда летел почувствовал, как ткань рубашки на спине зацепило. Перекатился через плечо, вскочил на ноги — отбегая еще на несколько шагов и только сейчас обернулся.

Секутор не преследовал — медленно наступал на меня, закрывшись массивным щитом и глядя сквозь маленькие дырочки шлема. Я пошел по кругу, присматриваясь к и прикидывая возможности. На периферии зрения все размыто, фокус только на противнике, все громче слышу свое запаленное дыхание. Противник атаковать не торопится, присматривается. Вдруг с резким криком сделал шаг вперед, притопнув звучно.

Напугать попробовал, оценить реакцию. Подействовало, но совершенно не так, как он ожидал — на мгновенье меня откинуло из этого мира. Параллельно я смотрел на шлем секутора, но видел сейчас его сокрытое лицо, потому что мой взгляд был одновременно взглядом одной из его жертв.

Это не убийца, не боец. Это настоящий падальщик — охотился только за слабыми. Внутри поднялась волна ярости. Да какого я, черт побери, здесь топчусь в страхе⁈

Опустив вниз оружие, зашагал прямо к противнику. Высвободил руку из крепления щита и скрытым замахом швырнул его под ноги секутору. Он на миг замешкался, а я — с криком на выдохе, ударил ногой в центр его прямоугольного щита. Противник отшатнулся, а я уже бил мечом — вкладываясь полностью в каждый удар, так что от деревянного ростового щита щепки летели.

Отступающий под моим безумным натиском секутор поскользнулся в луже крови натекшей с раскрашенного пикта. Опорная нога поехала, пятка взлетела вверх и нелепо взмахнув руками, секутор упал. Рубанув ему по взлетевшей вверх ноге, следующим ударом — перехватив меч двумя руками, как клюшку для гольфа, отбил в сторону его меч. Зазвенев по мрамору, короткий клинок улетел далеко к стене. Ногой сбив шлем с головы секутора, я приземлился ему коленом в грудь. На меня глянуло испуганное, ничем не примечательное лицо.

— Пожалуйста, пожалуйста не надо, — просяще заголосил секутор.

Его так же просили, я это знал. Поэтому, не отвечая, просто стал с остервенением бить оголовьем клинка, только чтобы он заткнулся. И только когда на меня ощутимо брызнуло кровью из разбитого лица, пришел в себя — отшатнулся, вскочив на ноги и отошел, пошатываясь как пьяный. Постоял немного, пытаясь отдышаться — грудь просто разрывало, я, как и Ушан, сюда словно бегом прибежал. Только он марафоном, а я в спринтерском темпе.

Оглянулся — пикт лежит лицом вниз без движения, викинг сидит у стены, держась за копье в живот, секутор скребет по мрамору пятками. Все три противника еще живы, но добивать их у меня рука не поднималась. Не мог себя пересилить — вместе с брызнувшей в лицо чужой горячей кровью прошла и боевая ярость.