— И ты хочешь с ним сражаться?

— Да.

— С чемпионом?

— Милое дело.

— Но ты, как я поняла, — не успокаивалась Дианель, — хочешь сделать ставку на свою победу. Ты так уверен в своих силах?

— Не уверен. Меня готовили как бойца с оружием. Но у меня нет иного выхода, кроме победы. Нужно будет — возьму его измором. Ты можешь сделать зелье силы?

— У вас нет нужных ингредиентов, — отрицательно качнула она головой. — Но я могу наложить на тебя заклинание с аналогичным эффектом. Но и последствия у него будут столь же отвратительными, как у зелья.

— Переживу, как это делал больше десятка раз до этого, — обрадовался он ещё больше. — Так даже лучше — никакие анализы не покажут наличие допинга. Если, конечно, в боях без правил вообще бойцов на допинг проверяют, в чём я сомневаюсь.

* * *

В субботу двадцать четвертого июня Жан-Поль в одних спортивных шортах и с перчатками для спарринга на руках стоял внутри шестиугольной клетки для бойцов. Среди толпы зрителей в первых рядах за ним наблюдала Дианель.

Эльфийка нарядилась в джинсовые платье из девяностых, которое в гардеробе мадам Кац пролежало новым с момента покупки. В дополнение к платью шли огромные тёмные очки на половину лица родом из тех же годов и широкополая пляжная соломенная шляпа.

Противником светловолосого и голубоглазого француза был черноволосый и кареглазый боец-тяжеловес латинского происхождения. У него было такое же облачение: шорты и перчатки.

Гарсиа имел крепкое, мускулистое телосложение. Его тело было густо покрыто татуировками, а глаза смотрели напряжённо. У него был сильный, решительный вид, указывающий на то, что он готов к бою.

Роберто обладал могучей и внушительной фигурой, и одного его присутствия было достаточно, чтобы запугать его противников. Он был решительным и дисциплинированным бойцом, готовым встретиться со своим соперником. Лицо латиноса можно было назвать маской концентрации и сосредоточенности.

Кац чувствовал себя так, словно вышел на арену Колизея. Его решимости и спокойствию можно было позавидовать. Взгляд француза выглядел куда более пугающим. Он привык к тому, что каждое сражение — хождение по краю под крылом смерти. А его соперник относился к своему занятию как к спорту. Травмоопасному, но всё же спорту. И в этом заключалась пропасть между соперниками.

Для него крики толпы были привычными. Он не обращал на них внимания, полностью сконцентрировавшись на своём противнике. Его тело переполняла сила.

Когда Дианель говорила, что её чары имеют схожий эффект с зельем силы, она была права лишь отчасти. То ли она на себе никогда не использовала ни то, ни другое, чтобы сравнить. То ли на Жан-Поля после поглощения сути саламандры чары действовали иначе. Но как результат, эффект от них ощущался сильнее, чем от зелья.