Я около минуты молчал, а потом, не выдержав, все-таки расхохотался. Резко, сухо, без тени веселья. Смех эхом отразился от разбитых бутылок.

— Хозяева? Дружок, ты серьёзно? И старый прожжённый циник, Фавн, которому чертова уйма лет, повёлся на эту дешёвую агитку для инфернальных подростков?

— Они… они показали мне! Силу! — Бармен вдруг перешел га громкий, нервный шепот, глаза его безумно расширились от воспоминаний. — Один из них… он просто… щёлкнул пальцами. Вот так! И у меня в голове… всё завертелось, закружилось… Яувидел это, понимаешь? Мир, где мы больше не крысы, не прячемся по щелям! Где люди нам служат!

Машурина нахмурилась, подавшись вперёд:

— Извините, что вмешиваюсь, но как это возможно? Ментальное воздействие? Гипноз?

— Нет, майор, — я провёл рукой по лицу, стирая воображаемую усталость. — Это классом повыше и гораздо грязнее. Нашему бармену не просто внушили ему мысль. Они показали емувозможное будущее . Яркое, соблазнительное. И я знаю лишь одно существо, которое способно провернуть подобный фокус. Правда, забыли упомянуть мелкий шрифт в контракте — цену, которую придётся заплатить за этот потусторонний рай на земле. Обычно она включает реки крови и горы трупов.

— Они сказали… что ты — главная помеха. Что ты слишком засиделся на троне Ада, что твои методы устарели. Пора, мол, уступить дорогу молодым и дерзким. — Дрожащим голосом произнес Фавн.

— Ах, вот оно что! Решили устроить мне импичмент, — я криво ухмыльнулся. — Заботливые какие. Ну что ж, дружище, будешь моим почтовым голубем. Передай своим новым друзьям в чёрных плащиках, что Люцифер, то бишь я, со сцены уходить пока не собирается. Пенсионный возраст в Аду ещё не наступил. Сейчас я слегка занят, нужно кое-куда наведаться, но…

Я не договорил. Просто медленно провёл большим пальцем по своему горлу, глядя Фавну прямо в глаза.

Бармен шумно сглотнул, едва не заглотив и тряпку, которой в очередной раз вытерпл лицо.

— Они… они сказали, что скоро сами придут за тобой. Что ждать недолго осталось.

— Прекрасно! — я развернулся к выходу, махнув рукой майору Машуриной. — Тогда я сэкономлю время и бензин на поисках. Пусть приходят. Чай, печеньки и вечные муки — за мой счёт.

Блондинка бросила на бармена последний уничтожающий взгляд и последовала за мной к выходу.

— И что теперь, Люцифер? Куда направимся?

— Теперь, майор, — я распахнул дверь, впуская внутрь стылый ночной воздух, пахнущий дождём и тревогой, — мы готовимся к войне. Маленькой, локальной, но очень неприятной для наших оппонентов. В этом деле замешана одна дама, об участии которой я даже подумать не мог. Но будущее способна показать только она. И нам бы не мешало ее разыскать. Однако сначала разберёмся с могилой, которую мы с Михаилом нашли в лесу.