– Слышь, белобрысая, остров мы и без тебя видим, не лезь под руку!

– Да посмотрите на остров! Мне одной мерещиться, илиэто там на самом деле?

На парусной лодке воцаряется тишина, три пары глаз смотрят по курсу увлекаемого воздушным течением кораблика. Тишина, конечно, относительная – паруса дрожат и хлопают в потоках, воздушное течение здесь быстрое и шумное. Но хотя бы перебранка прекращается, как по волшебству. Точнее, именно по волшебству и прекращается. Потому что на островке-нулевке, который невесть как затесался посреди широкой и бурной воздушной реки, каждому из троих похитителей является чудо. Настолько поразительное, что даже наступающие сумерки не мешают разглядеть пикантные детали как следует. Как будто резкость зрения обостряется не вполне естественным способом (но кто сейчас об этом думает?!).

– Не может быть, – бормочет Роник, глядя на остров с совершенно ошалелым видом, чувствуя, как с каждой секундой в груди расцветает некое доселе незнакомое всепоглощающее чувство. Вот, значит, как оно бывает… Получается, до этой минуты он и представления не имел, что это такое – настоящее счастье.

На краю гибельно опасного островка стоит девушка его рода, торбинка, смотрит на него, торбина, умоляющим взглядом и протягивает к нему руки. Ее длинные русые волосы красиво развеваются на ветру, добавляя очарования её круглой и милой мордашке… И почему-то она совсем без одежды, это смущает… и в то же время рождает неодолимую притягательную силу. Эти волнующие изгибы и округлости идеальной фигуры… Нестерпимо захотелось вдруг спрыгнуть прямо за борт, пробежаться по воздуху, схватить девушку в объятия и больше никогда, никогда не отпускать, до самого конца времен…

– Не может быть, – севшим голосом повторяет Роник. – Я уж думал, что никогда не увижу такое чудо на проклятом всеми богами Архипелаге… Но как она попала на эту «нулевку»? С нее же в любую сторону на «свистке» не допрыгнуть.

– Может, лодку перевернула? – Снафу Кусака тоже заметно хрипнет от волнения, буквально пожирая «чудо» на островке взглядом. Вместо связных слов из его горла так и норовит вырваться рычание, не подобающее взрослому и контролирующему себя самцу-гхэллу. – А сама успела выпрыгнуть, рра-арррв? Или остров недавно сорвало с насиженного места течением, а самка не успела убраться… В любом случае ты прав. Такую красотку, рва-аввр, срочно нужно спасать!

Какой-то частью разума Снафу, конечно, понимает, что в его диком животном возбуждении виноват недостаток жизненного опыта. Ведь ему идет всего четвертый год, инициацию он прошел всего полгода назад, и настоящая жизнь по сути только начинается… Но такую породистую самку ему ещё видеть не доводилось. В поселках, где он успел побывать во время скитаний с чужаками из других миров, обитали самки совершенно обычные – невысокие, серые, невзрачные. Нормальный такой «домашний» вариант. Но эта… Рослая, на голову выше него, Снафу, с густым белоснежным мехом по всему гибкому телу, с необрезанным пушистым хвостом, без единого клочка традиционной кожаной одежды… Эти большие небесно-синие глаза, выразительно взирающие на него с немым вопросом и верой, что он её спасет… Эта изящная поза, выдающая смущение и желание…