На весь архипелаг вряд ли наберется десяток торбинов, и очень странно, что Роник затесался в такую гоп-компанию. Торбины, как и полагается, прирожденные мастера по кузнечному искусству. Как только попадают в форт, сразу там и оседают. Сперва в учениках у мастеров, а потом и сами мастерами становятся. Любой клан взял бы их с превеликим удовольствием, но торбинам нет причин искать опасных приключений на диких островах, они и без того всегда завалены работой. На Архипелаге проблем с кланами много, самих же кланов довольно мало. Драконовские налоги гхэллов, прочие притеснения… Даже у дриад и дреланов только членство в неофициальном альянсе, с него налогов не дерут. А тут прямо разрыв шаблона. Впрочем, мне не важно, по какой причине Роник не приглянулся в форте, его я готов взять прямо сейчас, без испытательного задания.

– Вы искали со мной встречи, – ровным тоном нарушаю я наконец молчание. – Разве Команч не передал вам, что делать? Так какого чёрта вы творите? Вы вообще догадываетесь, что полагается у гхэллов за кражу дорогостоящего личного имущества?

– Привет… Зубоскал, – Искра встряхивает головой, стальные пряди в её волосах в сгущающихся сумерках красиво сверкают серебряными молниями.

Очко в её пользу: девушка оправляется от наваждения Мараны раньше остальных, у магов, как известно, повышенное сопротивление к внушению. Смотрит то на меня, то на демонессу колючим, настороженным, и вполне трезвым взглядом, уже всесторонне оценив ситуацию.Лживая шкура показывает чужому взгляду на три уровня меньше – люблю, когда меня недооценивают. Легче выявить нездоровые намерения. У Мараны честный тридцатый, но эту троицу она при желании скрутит в бараний рог в мгновенье ока. Ее прошлое босса подземного логова навсегда наложило отпечаток на её мощь, как нынешнюю, так и будущую. Да и Фурия, если что, на подстраховке. Сообразив, что в плане драки ей ничего не обломится, дикоша укладывается на животе позади меня, складывает крылья и старательно делает вид, что дремлет. А Кроха так и вовсе ныкается в её гриву с головой, не желает показываться чужакам. Вот и умница.

– Лодка ведь возвращается сама, – девушка пожимает плечами, – стоило ли прилагать столько усилий для погони? Но раз так случилось, то я рада познакомиться. Мы все рады, верно, Снафу? Роник? Да придите вы в себя, олухи.

Голос у нее под стать внешности – тоже резковатый, но ясный, звучный, и тембр приятный.

– Да, да, ещё как рады, – торопливо кивает гхэлл, боязливо прижав к лохматому черепу остроконечные уши и вжав голову в плечи. Это не страх, так гхэлл по местным обычаям демонстрирует свое подчинение более старшему. В данном случае – мне.