Идти в городской суд пришлось пешком. Психологически неприятный опыт: за последние двое суток я успел прикипеть к своему танку, привык, что островок гарантированной безопасности всегда рядом. С другой стороны, за пистолет больше не тянуло хвататься: пусть все люди, попадающиеся на пути, расхаживали с оружием вплоть до винтовок — вели они себя как обычные обыватели. Заходили в магазины и лавки, несли сумки и пакеты из грубой серой бумаги (в основном с продуктами), вели за руку детей, сидели за столиками уличных кафе… и аптеки. Последний факт заставил меня долго оглядываться: ну да, аптека. А перед ней столики с зонтиками в цветах вывески заведения — и народ покуривает сигареты (а кто-то аж кальян!), пьёт шипучие напитки!

Посыпанные гравием улицы, честно говоря, так себе решение для пешего движения. Ближе к центру Релейного по сторонам проездов лежали широкие дощатые тротуары — а вот у окраин пришлось напрягать ноги. При этом особого трафика транспортных средств по улицам я не заметил — вообще не заметил, если быть точным. Но вопросы задавать не стал: раз сделано, значит так нужно, и вряд ли ради одной только красоты.

Там, где кончались гаражи, склады и другие подсобки, город переставал напоминать постап со стенами, сколоченными черти из чего, и приобретал вполне цивилизованный, довольно приятный вид. Знакомые по вестернам черты поселений Дикого запада смешивались с дизайнерскими решениями маленьких городков разных стран из моего родного мира: угловатые сооружения из плотно подогнанных досок с навесами-балконами во весь фасад соседствовали с редкими каменными домами и более частыми срубами. А вот дальше, совсем уже в центре, начинались серые приземистые прямоугольники крыш заглублённых в землю бункеров — поменьше арсенального, потому некоторые из них стали фундаментами для административных зданий. Но по большей части крыши заросли… нет, были специально засажены деревьями — и у горожан, таким образом, получился свой парк.

— Здание городского суда, — указала мне на одну из угрюмых кирпичных построек Кэт. — Потом муниципалитет, там приёмная мэра.

— А там? — сквозь парковую листву дальше пробивался стеклянный блеск.

— Теплицы и делянки, конечно, — она посмотрела на меня с некоторым удивлением. — Сельхоз объекты всегда в самом центре. А что, у вас… в смысле, там, где ты жил раньше, по-другому?

— Просто запутался в направлениях, — соврал я первое, что пришло в голову. — Тем более, такого роскошного парка у нас не было никогда.

— Противовоздушная маскировка, — пояснила мне хозяйка свалки. — Сейчас, понятно, никому нафиг не нужная, а вот во время войны она смогла-таки сохранить объект от бомбардировок. Но только потому, что войска связи свой тыловой резервный центр тогда законсервировали и бросили, а больше никто особо и не знал. Ни царцы, ни респы не думали, что линия фронта дойдёт до этих краев. Хотя в последние месяцы эта самая линия фронта вообще везде могла оказаться. Это только молодёжь думает, что «адские» стратегические заряды долбанули все и сразу, а на деле сначала пространственные удары даже пытались контролировать…