Я даже смог установить кресло и перенос управления от мехвода, правда, последний не полностью — все тумблеры и ручки пока остались на старом месте. Конечно, без читерства не обошлось: мой танк мне помог, вновь выращивая из массива металла крепления. Вот с «Вочвей-25» мне пришлось справляться честно, восстанавливая штатное управление танком. Зато теперь можно было символически передвинуть последнюю кучку металлолома на свалке — и ударить с Кэт по рукам. А вот и она, кстати.
— Вижу, ты хорошо постарался, — она одобрительно кивнула и тут же ткнула пальцем в трофей. — Только почему самого главного не сделал?
Видимо, недосып взял своё, потому что сколько я не напрягал мозги, увидеть недочёт не смог.
— Чего не сделал, объясни толком, пожалуйста! — массируя виски, попросил я.
— Почему пушка на месте? — покачала головой она. — Хочешь подарить дяде-перекупщику? У царцев же орудия вообще элементарно демонтируются
О. О! Вот я ло… в смысле, оказался жертвой стереотипов! А ведь, если так подумать: орудие собрано по компактной схеме, стрелка-радиста у меня нет и не предвидится, а в башне «Шестерки» предусмотрено место под мощный спаренный пулемёт и его боезапас… Кто сказал «спать»⁈ Да я сейчас горы сверну!
Глава 14 Без правок
У царцев явно была какая-то своя, специальная концепция постройки боевых машин. Например, извлеченный из «Двадцатьпятки» пулемет показался мне даже короче автомата Калашникова и сильнее тянул к земле исключительно из-за снаряженного пятидесятипатронного диска. И да, у него имелся в наличии и приклад, и спусковой крючок, и даже простые прицельные приспособления — оружие определенно было рассчитано на автономное применение, если придется покинуть танк. У меня даже сложилось впечатление, что опцию спаренной с пушкой стрельбы в него заложили просто потому что могли. Ну или на тот редкий случай, когда танк и несколько взводов пехоты оказывалисьвнезапно лицом к лицу. Хотя стоп. Для разведчика такая ситуация вроде как и не уж и редкость, возможно?
Как бы то ни было, «швейная машинка» калибра 4,5 миллиметра перебралась мне за спину: побитый жизнью револьвер я Кэтрин вернул. Та хмыкнула, обозначая свое отношение к моему решению, но ничего не сказала. Дальше мы опять прямо на броне «Шестерки» подписали акты о приемки-сдачи выполненных работ, я зацепил буксирную штангу «Вочвэй» за кормовой крюк своей машины и вывел сцепку на улицу.
Теперь меня ждала длительная и по-своему занимательная процедура «объедь их всех»:перекупов, искателей, охотников за биоресурсами и обслуживающих их всех мастерские. Большей части этих людей разукомплектованный легкий танк на ходу нафиг не сдался, другие могли присмотреть шасси для себя, третьи — купить на перепродажу. Что-то подобное в моему мире вызвало бы дикое раздражение от потери времени — это в век-то интернета и мгновенной цифровой связи! Тут же… Под прикрытием поиска покупателя я совершенно обосновано знакомился с нужными мне людьми и представлялся им сам. Входил, так сказать, в комьюнити. Глупо было ограничиваться одним Джулианом, правда? Ну а по результатам танк отвезу тому, что предложил больше других.