— Привет, Рит. Мы тут немного поиграли, понастроили баррикад, ты уж извини. Я подумал, что можно устроить дочке один вечер непослушания. С папой.
Я ничего не ответила. Горло сжалось. Сердце билось где-то в висках. Мне хотелось наорать на него, чем-нибудь кинуть, может быть, даже ударить… Возможно, пощечина бы его отрезвила, заставила бы перестать нести всякую чушь.
Я прикрыла глаза. Меня накрыла такая дикая волна ярости, что мне было трудно удержаться на ногах.
— Я хотел тебе позвонить, — продолжил Денис. — Но подумал, что ты всё равно будешь против… А Татьяна Ивановна разрешила ее забрать. И Сонечка так обрадовалась…
Соня тем временем вцепилась мне в руку.
— Мам, папа же останется? Ну, пожалуйста! Ну скажи, что да!
А я все так же не могла выдавить ни слова. В голове гудело. Я не знала, что злило меня сильнее — наглая самоуверенность Дениса, искренняя радость дочки или моё полное бессилие хоть что-нибудь с этим сделать.
Денис всё так же смотрел на меня, ухмыляясь. Будто проверял, сколько я выдержу. Смогу ли удержать свою ярость при детях.
Если нет — ему это будет только на руку.
— С какой стати ты решил, что можешь заявиться сюда без звонка? — тихо произнесла я. Голос мой дрожал, но не от страха, а от той бешеной ярости, что бурлила внутри, поднималась по спине, обжигала горло. — Без предупреждения? С чего решил, что имеешь права забирать дочь?
— Рита, не начинай. Ты прекрасно знаешь, что я имею все права! Я ее отец и твой муж, мне не нужно никакое специальное разрешение!
Я чуть наклонилась к Соне, провела рукой по её волосам.
— Зайка, иди в комнату. Я сейчас приду.
— А папа? — строго переспросила Соня. — А папа придет?
— Да, конечно, — процедила я сквозь зубы. — И папа тоже придет.
— Только вы не ссорьтесь, ладно? — попросила она, чуть нахмурившись. — А то я буду плакать!
— Не будем, — выдавила я, из последних сил натягивая улыбку. — Обещаю.
Соня прошла в гостиную, а я заглянула в спальню. У меня на руках все еще спала Вера, и руки уже начали неметь. Осторожно, стараясь не потревожить ее сон, я уложила девочку на кровать, сняла ботиночки. Накрыла пледом, на секунду коснулась её щёки, стараясь не заплакать от внезапно нахлынувшего ощущения, что всё, за что я боролась, может рассыпаться в один миг.
И только тогда, расправив плечи и втянув воздух, как перед погружением под воду, я вышла обратно в коридор — туда, где меня ждал Денис. Плотно прикрыла дверь спальни, потом повернулась к нему — и теперь во мне не осталось ни растерянности, ни лживой вежливости. Только выжатая, выхолощенная злость.