Вторым пунктом в меню после связи стояла, как ни странно, музыка. Не долго думая, я нажал на воспроизведение. И тут же в подключённых к браслету встроенных в уши кольцевых мембранах зазвучала лёгкая зажигательная мелодия, народная музыка южноамериканских народов. Но не современное исполнение, а с неким налётом древности, патины — как будто вдруг всплыла из глубины веков. Качество музыки оставляло желать лучшего: двухмерное, необъемное, с посторонними шумами — но в целом слушать можно. Даже язык вроде как португальский, но не совсем понятный. Я понимал через слово, с трудом воспринимая общую картину, и то потому, что припев повторялся по кругу несколько раз.

Картина песни оказалась до одурения проста: «Мы танцуем самбу, и нам по барабану всё вокруг». Странно, от такой древности я бы ожидал большей смысловой нагрузки. Но мелодия и впрямь зажигательная, несмотря на простоту — сейчас так не играют.

Тут меня осенило: да это же старопортугальский, доимперский! С нехарактерными ныне грубыми сочетаниями «ыщ», «ущ», и вообще обилием шипящих! Этой песне больше трехсот лет!

После такого открытия плавающая нагишом девушка из моей головы испарилась. Всё внимание сосредоточилось на виртуальных пунктах меню и на названиях песен, зачастую непереводимых, написанных на неведомом языке. На основе латиницы, но не испанском или французском, более грубом.

Я нажал на один из пунктов, случайным образом. Понравилось название исполнителя — четыре больших буквы «A» «B» «B» «A». Какая-то аббревиатура?

Музыка не подкачала. Это оказалась грустная песня с пронзающим душу мотивом. Пел её женский голос, но с такой отдачей, что я, не понимая языка, чувствовал и переживал всё вместе с исполнительницей. Язык был странен, не похож ни на один существующий. Немного напоминал североамериканский или шведский, но гринго так не говорят, а как звучит шведский, я слышал от туристов — это точно не он. Хотя, если этой песне тоже триста лет…

Язык не давал покоя, потому я быстренько вызвал из браслета «Лингвомаксимум», мой карманный переводчик, и забил в него название песни. «Линвго…» не слишком мощная штука, ориентирован на среднестатистического потребителя, не замороченного древними и экзотическими языками, но мне показалось, что справиться тот должен.

Справился, хотя и с трудом — язык определился, как английский. Надпись под строкой ввода гласила: «Победитель получает всё» — и всплывающие комментарии, указующие, что я в двух местах допустил грамматические ошибки, неправильно использовал артикль и вообще неправильно построил фразу. Но этого оказалось достаточно. Тут же сам собой дошёл смысл песни, он легко угадывался по голосу и тональности исполнения. Это была песня о поражении — о том, что проигрывать нужно достойно. И здесь песня оказалась пророческой.