<i>Совершенно секретно</i>
<i>Алиса, не лезь в чужие дела. Занимайся своими.</i>
<i>Лея</i>
Глава 3. Инфанта
Хуан Карлос проводил меня до подъезда. Наверх я поднялся уже сам — тело болело, но терпимо.
Дома первым делом включил воду и залез в ванную — смыть с себя грязь, кровь и расслабить мышцы. И лишь через полчаса тупого лежания и созерцания потолка, в голову полезли первые мысли.
Ну я и дурак! Нет, ну, на самом деле, кто меня всё время дёргает за язык? Что мне мешает жить так, как живут все? Как тот же Хуан Карлос? Ведь эти уроды уж было отстали от меня!
Я что, своим глупым трепом могу что-то исправить? Изменить жизнь к лучшему? Хорошо, «опустил» Долорес, рассказал всем про «будущее» Кампоса. Что от этого в мире поменялось?
Да ничего!
Эмма не осознает, насколько она пала. Её группировка дур считает себя утонченными гламурными красавицами, которым море по колено. Толстый же — бандит, и в будущем пойдет по папиной дорожке. Вообще, все папинькины сыночки пойдут по пути, уготованными им папеньками. А титуляры отправятся на работу куда-нибудь на Меркурий или Луну, где не хватает квалифицированных специалистов, прогниют там несколько лет, отрабатывая контракт на обучение, затем вернутся и начнут строить новую жизнь, уже собственную. И всем хорошо, все рады.
Людям плевать на несправедливость. Она — данность. Так же естественна, как необходимость чистить зубы по утрам и мыть руки перед едой
<i><b>Это — нормально! </b></i>
<i>«Тогда почему ты, Хуан Шимановский, не можешь этого принять и не выпендриваться? Какая муха тебя кусает каждый раз, когда видишь возможность встрять и поиздеваться над кем-то, вывести дебильные законы Системы наружу? Ткнуть людей в вещи, на которые они давно не обращают внимания?</i>
<i>Наверное, потому, что это будет означать смирение, что я — прогнулся, принял уготованную мне судьбу, — </i>ответило мое я.<i>- А я не собираюсь ничего принимать! Не собираюсь — и всё! Буду получать снова и снова, и снова вставать! Пускай я не стану императором, бред это, конечно же, но это не значит, что останусь гнить в этом тухлом болоте» </i>
Я выберусь. И стану… Не знаю кем, пока рано об этом, но кем-нибудь серьезным и важным, точно. И пошли бы все Толстые куда подальше!
На этой оптимистичной ноте я вылез из ванной, переоделся в чистое и побрёл показываться матери на глаза. Та уже пришла с работы и разогревала на кухонной панели ужин.
— Опять? — сухо спросила она, бегло глянув на меня в пол-оборота.