Раздался гудок, тяжеленная плита поползла вверх. Следом раздались в стороны и створки. Я неторопливо вошел — спешить как бы… Давно уже некуда.

— А об этом нам сейчас поведает сеньор Шиманьски! — радостно сообщил аудитории командор. Он всегда так, если делает какую-нибудь гадость, обязательно радостно.

Вообще-то дон Ривейро не командор, а майор, это всего лишь прозвище. И служил в десанте, а не на флоте — так что к нему сие звание тем более не применимо. (2) Но заносчивым поведением он иногда смахивает на бригадного генерала, ни больше ни меньше — за то и прозвали. А так — обычный офицер ВКС, даже не из ОСО, (3) раненый в Северо-Африканскую кампанию и списанный на гражданскую службу за непригодностью к военной. Человек умный, к делу относящийся щепетильно, со старанием и всей серьезностью, но невероятно скучающий по своей прежней лихой службе. И вымещающий недовольство злодейкой судьбой на нас, учеников, как будто мы в чем-то виноваты.

Я вышел на «точку» — это такое специальное место для доклада. Командор обожает театральные эффекты, но в отличие от дона Алехандро, способности к актерскому мастерству и режиссуре у него отсутствует напрочь. Что не мешает ему издеваться над нами, заставляя проявлять уже наши способности на «точке» перед всей аудиторией.

За моей спиной горел экран визора, показывающий трехмерное изображение старушки Земли, политическое устройство. Я вздохнул, опустил глаза и настроился на бой. Уж если попал под руку командору — то этот тип не отстанет, пока не выжмет все соки. Армейская привычка. А у меня за последние тесты очень мало балов (по понятной причине), и злорадствовать он будет с двойным упоением.

— Итак, сеньор Шиманьски…

— Шимановский, — автоматически поправил я, за что не был удостоен даже беглого взгляда.

— …Расскажите аудитории причины, по которым наша страна принципиально не подписывает конвенции «О запрете глобальных противостояний» и «О запрете бомбардировок гражданских объектов». В чем вообще суть вопроса. А то, вот, сеньора Долорес совершенно не представляет себе этого! А также, не представляет, какие нормативные документы сопутствуют этим конвенциям, время и место их подписания.

Ага, чувак спросил дуру Долорес, высоченную смуглую сисястую куклу с дыркой в башке, через которую улетают все умные мысли, и теперь вымещается на мне. Конечно, Хулио Долорес — главный управитель коммунального хозяйства одного из городских районов, царь и бог подкупольной жизни для почти двух миллионов человек! Эмму, тронуть, конечно можно… Но не нужно.

Коммунальная система под слоем защитного аэрогеля и металлопластика, отделяющих город от сумасшедших условий поверхности, а именно: вода, воздух, хладагенты и энергия — это власть, и немалая. Это распределение воздушных потоков, регенераторов, фильтров, терморегуляторов и прочего, без чего жизнь станет очень грустной. Например, что такое плохие фильтры? Кашель, удушье, болезни. Из-за дыр в санитарном законе, можно сделать такой поток воздуха, который будет соответствовать всем нормам, вот только дышать им сможет далеко не каждый. То же и с водой, и с терморегуляцией. Каково это, жить на сковородке, когда температура в квартире плюс сорок — пятьдесят градусов? Или холод около нуля? А что, провод жидкого азота рядом проходит, согласно проекту, ничего не можем поделать…