— Мы согласны, — ответила за всех Лана, вновь переглянувшись со своими.

— Вот и отлично. Можете приступать прямо сейчас. Скажите Бэль, пусть войдёт.

Девушки легонько поклонились и вышли.

Следом за ними с виновато опущенной головой вошла его дочь. Его любимица, его отрада. Он сам виноват в её поведении — сильно разбаловал и дал баловать Лее, предпочитавшей откупаться за отсутствие внимания. С Фрейей они были строже, так вышло, а это чудо…

Мужчина отогнал лишние мысли, бегло кивнул на кресло напротив, и когда дочь села, долго напряженно молчал. Наконец, выдавил:

— Ну?

Та подняла глаза:

— Прости, пап.

Опять эти два маленьких голубых колодца. Когда она так смотрела, с таким искренним раскаянием в глазах, он всегда таял и прощал всё, чем эта бесовка всю жизнь нагло пользовалась. Да, это не секрет, Бэль он любил больше Фрейи и Эдуардо. Им никогда не спускалось с рук того, что сходило ей. Может, это неправильно, но он ничего не мог с собой поделать.

Вот и сейчас он оставался твёрд лишь потому, что решение уже принято, а отступать с полдороги он не умеет.

— Что «прости»? Ты понимаешь, что вообще произошло?

Та кивнула.

— Да.

— Ни черта ты не понимаешь! — повысил он голос. — Принцесса крови гуляет по городу с каким-то хмырём, про которого никто ничего не знает, раздаривает направо и налево боевые электронные системы, а после её избивает и чуть не насилует банда гопников. Прекрасно!

Девушка гневно вспыхнула.

— Хуанито — не хмырь, не смей его так называть!

Мужчина чуть не рассмеялся. То есть, из всей его тирады только это её задело. Ну-ну!

— Ну-ну, — озвучил он вслух, — продолжай.

Спесь с девушки моментально слетела. Но собравшись с силами, она вновь пошла в наступление.

— И не надо этого «ну-ну!». Он — хороший и порядочный человек. Когда я найду его, ты сам в этом убедишься.

Ключевым в её фразе было слово «когда», а не, например, «если». Мужчина продолжал невинно кивать:

— Хорошо, дальше что?

— Ну… Бандиты не знали, кто я. Тень на семью не упадёт.

— Правда? — он картинно закатил глаза. — И всё?

Бэль вновь уткнулась в пол.

— А что ты хочешь, чтоб я сказала? Да, их было много, и я дралась, пока могла. Но охрана вмешалась только…

— То есть, это всё из-за охраны? Это хочешь сказать?

— Да…

Молчание. Наконец, ему это надоело.

— Бэль, если бы ты вела себя по-человечески с хранителями, ничего этого бы не случилось. И не надо винить охрану — ты хотела походить под личиной? Они дали тебе такую возможность. В полной мере. САМОЙ полной. — Он почувствовал, что из глаз дочери сейчас потекут слезы. Всё-таки внутри она раскаивалась. Правда, непонятно, в чём.