<i>И кроме того, тот слащавый, Себастьян Феррейра, сын самого богатого человека в мире. У них вроде серьёзно. Желтая пресса заткнулась насчет их отношений, а она затыкается лишь тогда, когда у людей всё хорошо и им нечего скрывать. Он трахает её; он женится на ней, если она захочет связываться узами брака; он сильный и умный, и будет править собственной финансовой империей, которая в денежном эквиваленте покрупнее некоторых земных государств. А ты — нищий парень с района, русский поляк, сын…» </i>

Я сбился с мысли и почувствовал, что закипаю. И на сей раз рядом нет Толстого, которого можно ненавидеть, вылив на него всю свою злость.

<i>«Что, Хуанито, стыдно? Ну, давай, договаривай! </i>— издевался мой друг и моё проклятие. Проклятие потому, что спорить с ним невозможно. Он ВСЕГДА прав. — <i>Хватит себе врать! Восемнадцать лет ты врешь себе, боясь принять очевидное. То, что БЫЛО, и что никто не в силах изменить. </i>

<i>Ты — сын проститутки, которая залетела от клиента».</i>

Я опустил голову и почувствовал, что слезы готовы сорваться из глаз. Как же это тяжело, принимать правду, смотреть ей в глаза. Но сделать это необходимо.

<i>«Что бы мать ни говорила, как бы ни врала, это ничего не изменит. Ты сам никогда и никому не позволишь произнести это вслух, но факты, документально подтверждённые, зафиксированные в базах данных — слишком объективный показатель. А значит, дорога в более-менее приличное общество тебе закрыта. Навсегда. </i>

<i>Будь ты трижды гением, трижды везунчиком, но прошлое не изменить. Венера, какой бы свободной и раскованной планетой ни была, тоже имеет свои неписаные законы. Даже здесь проститутка — это проститутка. Не презираемый член общества, как на Земле, нет. Но в высшие круги дороги для неё не существует. Как и её детям.</i>

<i>Поэтому, родной ты мой император, даже если случится нечто невероятное, ты встретишься с нею ещё раз, и она в тебя влюбится (что вдвойне невероятно), ты всё равно останешься Хуаном Шимановским, парнем с района, а она — инфантой и будущей королевой. И иначе не может быть». </i>

Самооценка рухнула резко и бескомпромиссно. Но зато появилось ощущение твёрдости, уверенности в себе. Наверное, стоило раньше признать сей факт и смириться, не цепляясь за соломинку неверия и неведения. Да, я буду грызть землю зубами, драть стены когтями, но царапаться и лезть наверх. Просто мой потолок — это мой потолок, и нечего разевать рот на то, что не доступно в принципе.