— Странно, у меня другие данные.

Глаза сеньоры смеялись. Но теперь это был не интерес, а насмешка. Насмешка многоопытного удава над кроликом-неудачником, из последних сил безуспешно пытающимся её обмануть.

— Оч-чень другие и оч-чень красноречивые! И стопроцентно проверенные!..

М-да, обмануть такую вряд ли получится. И это плохо. С печатью неблагонадежности в личном деле его в момент выпрут отсюда, и найти другую хорошую работу вряд ли получится. Но с другой стороны, если бы на нём хотели поставить крест, с ним бы не разговаривали. Значит, что-то эта фифа от него хочет. И действительно, сеньора не стала ходить около и сразу заявила:

— Но, сеньор Красуцкий, я здесь не за этим… — Тон её резко потеплел. Видимо, она решила играть роль «хорошего гвардейца», а перед этим была демонстрация возможностей — чтобы знал свою планку и не дергался. — Давайте оставим ошибки прошлого прошлому, все мы люди. Я готова ничего и нигде не регистрировать о ваших… Убеждениях, но вы в обмен будете говорить со мной правду, не пытаясь врать и юлить. Согласны?

Мужчина про себя выругался. Хорошо проявлять «благородство», зная, что собеседник в твоих руках и осознаёт это. Хорошо быть добренькой, приперев к стенке!..

Но трусом Войцех себя не считал и полез напролом.

— Где гарантии? Что не станете регистрировать, сеньора Морган? — зло усмехнулся он.

— Никаких гарантий! — со слащавой улыбкой парировала она. — Лишь тезис, что если бы мне надо было вас утопить, вы были бы уже за воротами, а не сидели передо мной. И за воротами института, и нормальной жизни. Такой аргумент устроит?

Войцех тяжело вздохнул.

— Согласен. — Он небрежно кивнул, разваливаясь на стуле и готовясь к обстоятельному разговору. — Но сначала разрешите вопрос? Для прояснения ситуации? Откуда такое лояльное отношение к такой проблемной нации, как наша?

Фифа с видимым удовольствием так же откинулась в кресле и закинула ногу за ногу. Ей нравилась беседа. Ей нравилось его нагловатое поведение. Она должна по логике давить, подчинять его, но она специально давала ему свободу для манёвра и бравад, чтоб послушать и получить эстетическое удовольствие. Возможно даже в ущерб делу. Неправильная контрразведчица!

— О, с удовольствием, сеньор Красуцкий!

Понимаете, вы мертвы, как нация. Вы всегда жили лишь ненавистью к другим нациям, точнее, к ДРУГОЙ нации. Чувством ущемлённости, обиды. «Мы такие бедные и несчастные, а во всем виноваты ОНИ, подлые и нехорошие!»

Но с нами такой фокус не пройдёт.

Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Войцех слушал.

— Вы исчезните. Вам не за что нас ненавидеть, и это подтачивает вашу национальную идею, выбивает почву. Да и плевать нам на вашу ненависть! Мы не русские, и нас не устраивает наличие под боком целого народа, живущего по чуждым правилам. Поэтому сначала мы лишим вас традиций, затем культуры, потом истории. Привьём вашим детям и внукам нашу систему ценностей, и через пятьдесят лет вы станете нами, белокожими латинос с экзотическими фамилиями. Как такое объяснение?