— «Посолиднее»? Это что, продавщицей в супермаркете? А, поняла! Оператором шахтных установок! Зашибись профессия!

Мужчина пожал плечами. Сам он в юности работал простым бухгалтером и не разделял подобный взгляд на специализацию.

— Только у нас в Рудном работать негде больше! С теми сраными балами, которые дает ваша сраная школа, даже в самый сраный ВУЗ Самары не поступить! А о грантах и мечтать не приходится!

— Так ты, значит, выживала, как могла. М-да, бедная девочка. Как жаль, весь мир против неё… — голос мужчины просто источал ехидство. — А вполне официально приехать, купить лицензию, отстёгивать налог — этого, значит, ваша школа дать не может? Наверное, в ней не говорят о венерианских законах, о том, что делать можно, что нельзя, и что можно, когда нельзя? Ах, какая плохая школа! Надо сказать министру образования, пусть туда инспекцию пошлет, а то мы тут не знаем, что в провинциях творится…

— Слышь, начальник, хорош комедию ломать! Говори, зачем пришел, или проваливай! Я ж вижу, что не из гвардии! Мораль читать припёрся или лекцию по юриспруденции?

Дозрела. Длинноволосый мысленно потёр руки.

— А зачем мне говорить? Я, может, хочу тебе предложить со дна выбраться, человеком стать, а ты сама этого не желаешь? Я тебя из тюрьмы вытащу, а ты по старой дорожке пойдешь? — он усмехнулся. — Пойдешь или не пойдешь, Стефания?

Женщина положила лицо в ладони и вдруг заплакала.

— Видала я твою… свободу, знаешь где! И твою… лицензию! И всех…вас!

— Вот-вот, именно это я и хотел услышать. Полное психологическое неприятие, равнодушие к себе и судьбе. Тебе просто наплевать, что будет дальше, да? Ты согласна жить и в тюрьме, потому, что жизнь вне неё свободой не считаешь.

— Пошёл ты!

Человек встал со стола и бодро зашагал по комнате.

— Знаешь, я бы на твоем месте просто спился. Да-да, именно спился! Всего-то за пару лет, — заговорил он с сочувствием в голосе. Женщина недоуменно подняла глаза. Уж сочувствия она никак не ожидала. — Ты же живёшь дальше. Пусть не в ладах с законом, на который тебе плевать, но не опустилась до уровня овоща, когда утешение можно найти только в водке.

Водке? Он — русский? Шальная мысль уцепилась за оговорку. Местные, даже местные русские, водку почти не употребляют, предпочитая более слабые напитки. Особенности планетарного менталитета. Она присмотрелась внимательнее… Да, и черты лица, и легкий НАСТОЯЩИЙ русский акцент (в отличие от акцента венерианского русского сектора), говорили, что он — представитель далекой родины её предков. То есть не потомственный венерианский аристократ, как она посчитала вначале, а богатый иностранец. Но с ОЧЕНЬ хорошим испанским выговором!