Ложную цель я им дал, теперь надо с ними поменяться позициями.

— Четвёртый, я начал бой у левого торца, — произнёс Енот.

— Хорошо. Семнадцатый на третьем, я сейчас создам им малую клешню, как раз справа, — выдохнул я, перемещаясь в спальную комнату с выходящим на тыл окном.

Вокруг гремела непрерывная стрекотня, и снова что-то жахнуло по третьему этажу, сотрясая весь особняк. Работал «Печенег» Сирийца по желающим пройтись по лестнице. Пока всё было неплохо, хуже будет, если вдруг пехота противника перестанет штурмовать и резко отступит с первого этажа, — вот тогда домик и начнут складывать гранатомётами. Сколько их у них там ещё? Надеюсь, что сейчас я достаточно стабилизирую криминогенную обстановку в округе. За окном, с тылу, на первый взгляд никого не было. Все перетянулись на фасад?

И я открыл пластик окна, выглянув налево и направо, не высовываясь из.

Ну, Четвёртый? Пошёл!

И я сиганул в окно, ноги вместе, не пытаясь устоять при приземлении, хотя строп, которые тянули бы меня куда-то, у меня за спиной не было. А приземлившись, завалился на бок, и пригнувшись рванул к забору, сквозь кустарник, протаранивая собой насаждения. Это для многих стрелкотня кажется хаосом, а для тех, кто воевал, это особый язык, и, побывав в переделках, начинаешь его понимать. И судя по грохотанию, я мог понять, что фасад обстреливают уже вяленько, раздражающим огнём по окнам, что пехота противника всё ещё штурмует позицию Сирийца, где-то за спиной на левой стороне работает Енот — уже завладел нарезным и ведёт бой. А значит, мне надо спешить. И я побежал, создавая ту самую правую клешню, окружающую противника. Благо, все они были подсвечены для меня, и я переключился на тепловизор, и теперь каждый горячий ствол был для меня целью. Перестегнув магазин, я начал работу уже на правом торце здания, срезав очередью тех, кто притаился, контролируя торец, — тот, с которого я начал бой, целясь со второго этажа, попутно замечая тела, раненых и убитых. Отдавая им последнюю дань свинцовыми «монетами».

Я оказался прав: мой противник имел броню, по ходу, второго класса защиты, надетую поверх камуфляжа. Неэффективную ни против моего РПК, ни против их АКС-74У, но защищающую от осколков и дроби, пуль из гладкоствола.

А выбегая на фасад, я начал работать по скоплению противника. Они стояли за машинами и прикрывали тех, кто пошёл на штурм, и теперь это была моя позиция. Убитых я перестал считать, да и смысла не было: много кто был уже в здании, судя по работе Семнадцатого/Сирийца, многие остались там навсегда. И вот фасад был чист и завален телами. Енот же, судя по звукам, завяз на своей клешне, прижат огнём противника. Ну да, у него же нет преимущества в стрелковой мощи, а было лишь тактическое.